Читаем Русское полностью

Сравнивая Севастополь с затерянным в море необитаемым островом, Миша не так уж преувеличивал. Большой укрепленный порт располагался в кольце желтоватых холмов на южной оконечности Крымского полуострова, неподалеку от древней татарской столицы Бахчисарая – иными словами, отстоял от материковой России примерно на двести двадцать пять верст, выдаваясь далеко в воды Черного моря. К югу от города, под его массивными, снабженными выступающими бастионами крепостными стенами, стояли лагерем войска трех могущественных держав: Франции, Великобритании и Турции. Обстрелы их артиллерии, во всех отношениях превосходящей русскую, обрушивались на бедный Севастополь почти год. От его некогда величественных площадей и широких бульваров остались одни руины. Только бесконечное упорство и героизм простых русских солдат не позволили захватить город уже раз десять.

С севера к Севастополю можно было подойти, пересекая гавань по понтонному мосту. К западу, перегородив вход в гавань, защитники города затопили устаревший, парусный русский флот, не давая прорваться вражескому флоту союзников. «На самом деле, это лучшее применение нашим кораблям, – думал Миша, – ведь они все равно не в силах сражаться с современными эскадрами французов и англичан». За рядом тяжелых, неповоротливых килей затопленных судов, выделялись на горизонте хорошо видимые на спокойной глади Черного моря корабли союзников, успешно осуществляющие блокаду Севастополя.

Каким же безумием была эта Крымская война! С другой стороны, Миша полагал, что она была неизбежна. На протяжении многих поколений Османская империя постепенно ослабевала, а Россия, пользуясь каждым удобным случаем, усиливала свое присутствие в Черном море. Екатерина Великая мечтала завладеть самим Константинополем. А если бы Россия смогла взять под контроль балканские владения Османской империи, то свободно посылала бы свой флот через узкий пролив, отделяющий Черное море от Средиземного. Поэтому не было ничего удивительного в том, что другие европейские державы преисполнялись беспокойства всякий раз, стоило России только покоситься в сторону Турции.

Впрочем, истинной причиной войны стала отнюдь не политическая демонстрация силы. Русский царь, избравший роль защитника православной веры, стал выказывать недовольство, когда турецкий султан отменил некоторые привилегии православной церкви в Османской империи. В качестве предостережения Николай I послал войска в турецкую провинцию Молдавию, расположенную на Дунае. Турция объявила России войну, а остальные европейские державы, отказываясь верить, что царь не ведет игру куда более крупную, немедленно вступили в войну на стороне Турции.

Один театр военных действий развернулся на Дунае, где русских сдерживали австрийцы, другой – на Кавказе, где русские отняли у турок важную крепость, и еще один на Черном море, на Крымском полуострове, который союзники атаковали, поскольку он был главной базой русского флота.

Обе стороны страдали от зноя, голода, болезней и грязи. Да, участники войны иногда совершали подвиги, подобные безумной атаке легкой кавалерии под Балаклавой. Однако по большей части боевые действия тянулись бесконечно, не давая преимуществ ни одной стороне и зайдя в тупик: противники окопались на полуострове в траншеях, и, несмотря на все усилия сестер милосердия, в обоих лагерях тиф уносил больше жизней, чем сами бои.

Прежде всего, каков бы ни был исход, война стала для России унижением. Она показала, что оружие и способы ведения боя, используемые русской армией, безнадежно устарели. Ее деревянные корабли могли победить турок, но, столкнувшись с французами или англичанами, были обречены на позорное поражение. Престиж русского царя за границей стремительно падал. Была серьезно поколеблена и вера в самодержавие в самой России.

«Наша страна просто ни на что не способна», – жаловались русские. «Знаете, – раздраженно заметил в беседе с Мишей один высокопоставленный офицер, – союзники, наши враги, получают продовольствие и боеприпасы из своих стран быстрее, чем мы из Москвы. Это современные страны, а сражаются они с империей, застрявшей еще в Средних веках!»

Война началась в 1854 году. К концу этого года все, вплоть до самого наивного рекрута из крестьян, осознали простой, но ужасающий факт: Российской империи не сдюжить эту войну.

«Если я выберусь отсюда, – решил Миша, – то уйду в отставку и поселюсь в Русском». Его отец и Илья к этому времени умерли. Надо было управлять имением. «И в любом случае с меня хватит», – заключил он.

Пробыв в Севастополе всего неделю, он столкнулся с Пинегиным.

Миша почти забыл о нем, но вот он, пожалуйста, даже почти не изменился: до сих пор в чине капитана, седые, стального оттенка волосы даже не поредели, обветренное лицо так же спокойно, как прежде, в зубах все та же неизменная трубка.

– А, Михаил Алексеевич, – сказал он, как ни в чем не бывало. – Мне кажется, мы с вами не разрешили один спор.