Читаем Русское полностью

Увидев медведя, она чуть было не вскрикнула. Он появился словно бы ниоткуда и неуклюже двинулся по поляне прямо к ней. Только она вскочила, чтобы броситься в избу, как перед ней вырос отшельник.

– А, Миша, – ласково промолвил он. – Уже вернулся? – Он улыбнулся Татьяне. – Приходит сюда выпрашивать мед, потому что знает, что ульи трогать нельзя. – И он с любовью погладил медведя по голове. – Ну иди, иди, баловник, – мягко пожурил он медведя, и тот тяжело заковылял прочь.

Когда медведь скрылся в лесу, отец Василий снова сел за стол и жестом указал Татьяне на второй стул. Затем, не задавая никаких вопросов, он тихо заговорил глубоким, ровным голосом:

– По такому вопросу, как жизнь после смерти, православная вера имеет мнение ясное и недвусмысленное. Не думайте, что в миг смерти почувствуете некую потерю сознания, ибо это не так. Более того, все происходит совершенно наоборот. Мы ни на мгновение не перестаем существовать. Вы увидите тот мир, к которому привыкли и который окружал вас при жизни, но не сможете прикоснуться к нему. Одновременно вы узрите души тех, кто уже покинул землю, – может быть, души тех, кого вы знали и любили. Ваша душа, освободившись от тяжких земных оков, преисполнится жизни еще более, чем прежде, но вы отнюдь не будете избавлены от искушений: вы увидите духов, добрых и злых, и они будут привлекать вас сообразно с вашими пристрастиями и склонностями.

Два дня – я употребляю понятия, к коим прибегаем мы тут, на земле, – вы будете свободно странствовать по миру. Но на третий день вам предстоит великое, ужасное испытание, ведь, как нам ведомо, душа проходит мытарства. Вот этого-то дня вы можете страшиться. Вам предстанет сначала один, потом другой злой дух; а найдете вы в себе силы победить их или нет, будет зависеть от того, удалось ли вам противостоять им в земной жизни. Те, кого они не пропустят, попадут прямо в геенну. В этот день умершим весьма споспешествуют молитвы тех, кто остался на земле.

Татьяна задумчиво взглянула на отшельника. Если она надеялась обрести утешение, то в этом ей было отказано. Кто помолится о ней в этот день? Может быть, ее семья? Строгий, суровый Алексей?

Отшельник ласково улыбнулся ей:

– Я помолюсь за вас, если хотите.

Татьяна склонила голову.

– Но может быть, вы не узнаете о том, что я умерла, – возразила она, подумав, что пустынь совершенно отрезана от мира и вести туда доходят с опозданием.

– Узнаю, – ответил он, а потом продолжил: – После этого третьего дня на протяжении еще тридцати семи вам будет дано посетить пределы небес и ада, но собственная судьба не будет вам открыта. Потом вам будет отведено место, где вы станете ожидать дня Страшного суда и второго пришествия.

Он поглядел на нее, излучая доброту и участие:

– Напоминаю вам об этом, чтобы вы помнили, что душа ваша не умирает и не умаляется по смерти, но тотчас же переходит в иное состояние. Ваша жизнь есть лишь приготовление духа к этому последнему странствию. Посему готовьтесь, отринув всякий страх. Покайтесь в грехах ваших, каковые будут обличать вас. Молите о прощении. Убедитесь, что дух ваш на пороге этого странствия смирился.

С этими словами он встал.

Татьяна также поднялась.

– Скоро ли это случится? – спросила она.

– Мы всегда слишком здесь задерживаемся, – тихо ответил он. – Готовьтесь. Это все.

Он благословил ее и вручил ей маленький деревянный крестик. А когда Татьяна уже повернулась было, чтобы уйти, он жестом велел ей остановиться.

– Я вижу, – задумчиво промолвил он, – что до вашего ухода вам предстоит испытание. – Он помолчал, устремив взор куда-то мимо нее, а затем, вновь переведя взгляд на нее, заметил: – Посему молитесь ревностно, с тем усердием, с каким готовитесь принять гостя.

И она медленно зашагала назад к коляске, гадая, что это значит.

Спустя неделю скромная карета, управляемая плохо одетым, довольно угрюмого вида кучером, подъехала к дому. В карете сидел Сергей, а с ним – его жена.

В свои сорок два года Сергей Бобров имел облик, соответствующий его положению – положению человека, который благодаря своим талантам возвысился лишь незначительно и надеялся на большее. Два литературных гения его поколения: его старый друг Пушкин и, несколько позже, молодой Лермонтов – явились, подобно кометам на небе, и погибли в расцвете лет. На Сергея смотрели как на человека, который, достигнув средних лет, сможет продолжить начатое ими в юности. И может быть, глубокие морщины у него на лице появились отчасти оттого, что он не сумел полностью оправдать эти надежды. Его темные длинные волосы поредели на лбу. Теперь он носил густые бакенбарды, которые уже начали седеть. В глазах его читалась усталость, он словно бы близоруко вглядывался во что-то. У него появилось небольшое брюшко, и это почему-то придавало ему раздраженный вид. Он приезжал в Русское только изредка, и Татьяна знала, что он постоянно нуждается в деньгах, однако он никогда не жаловался.

А теперь, как только муж и жена переступили порог и завершился первый обмен любезностями, Сергей отвел мать в сторонку и объяснил: