Читаем Русское полностью

– Да и сам царь хочет сделать свое присутствие в этих землях ощутимым, – говорил ему Бурляй. – В былые дни русские крепости тянулись отсюда на север почти до самой Оки. Что ж, теперь у них уже почти готова новая линия укреплений. – Он ухмыльнулся. – Увидишь. Там есть на что взглянуть.

И все же Андрей не был готов к тому, что ему предстояло увидеть день спустя.

Он просто ахнул. Так вот какая она, великая Московия!

Белгородская засечная черта была поистине грандиозным строительным проектом. Уже завершенная оборонительная линия брала начало неподалеку от Белгородского острога и тянулась до самой Волги, где она сворачивает к Каспийскому морю. Могучие земляные стены, окруженные рвами и увенчанные частоколом, основательные башни, ощетинившиеся заостренными кольями, – непроходимый барьер против крымского хана, который даже теперь, спустя век после взятия Иваном IV Казани, время от времени вторгался в границы России, вновь доказывая свою силу. Победитель однажды никогда не становился здесь победителем навек.

Оглядывая эту колоссальную стену, молодой казак впервые задумался о характере северных соседей.

«Они совсем не похожи на поляков, – неожиданно пришло ему в голову. – Поляки никогда не выстроили бы ничего подобного. Поляки лишь проложили несколько широких трактов до Украины, предоставив нескольким влиятельным магнатам распоряжаться ими по своему усмотрению. Да, они организовали посты, чтобы обеспечить охрану своих владений и наняли казаков, чтобы держать в страхе непрошеных гостей. Но сами они не более чем сообщество надменных дворян, озабоченных лишь тем, как собрать побольше дани с плодородных приграничных земель да жить в роскоши в своих обустроенных по европейской моде дворцах».

Но эту грандиозную фортификацию не под силу было бы породить никаким аристократам, она могла возникнуть, лишь подчиняясь воле могущественного, полновластного правителя, наполовину славянского, наполовину татарского свойства.

«Будто татарский город посреди степи», – думал Андрей, глядя на острые пики высокого – и бесконечного – частокола.

Казалось, будто сама эта стена говорит ему от лица своих строителей: «Мы знаем тебя, всадник из бескрайней степи, – мы и сами частью твоих кровей. Смотри же: мы умеем строить так, как тебе не по силам, и мы будем привозить сюда, в самое сердце степи, деревья из наших необъятных лесов и высить здесь частоколы до тех пор, пока сам крымский хан не склонится перед величием Руси».

Бурляй, ехавший рядом, вдруг произнес:

– Так-то, Андрей, если хочешь понять русских, всегда держи в уме: когда их что-то страшит, они пытаются превзойти это размером.

Так маленькая группа посланников вступила в пределы великой крепости Русского государства.

Сперва Андрей не замечал ничего для себя нового: леса очень напоминали те, что окружали Киев; деревни, с их крытыми соломой домами и рядами частоколов, также выглядели вполне привычно. Но вскоре он стал отмечать различия. Соломенные крыши постепенно сошли на нет, уступив место крытым тесом. Стало холоднее, земля здесь еще была укрыта слоем снега. И деревья, и поля имели какой-то общий сероватый оттенок.

Было еще кое-что.

Он привык к русским: в Сечи их было множество. Язык их хоть и отличался, но понять его было нетрудно. Однако теперь, оказавшись в их стране, он с удивлением признался себе, что постоянно скован некой необъяснимой тревогой, угнетаем каким-то давящим чувством, которому и названия не мог найти.

Леса становились все гуще и темнее. Иногда прямо посреди леса им встречались небольшие поселения, жители которых были заняты пережиганием древесины в золу и изготовлением из нее поташа. Эти, заметили казаки, выглядели достаточно преуспевающими. Но в обычных деревнях неизменно встречали они совсем иную картину.

– Третий год подряд зима никак не хочет уходить, – говорили местные. – И в хорошие-то годы мы никогда не снимаем урожая с избытком, а с этакой бедой будущей зимой снова придется затянуть пояса.

Андрей, слушая их печальные истории, не скрывал удивления.

– Но ведь ваши поля так обширны, – восклицал он. – Вы должны иметь с них немало урожая и в плохие годы.

– Нет, у нас не так, – отвечали ему.

Лишь в третьей встреченной ими деревне Андрей понял причину.

– С каждого семени получаем мы лишь втрое, – услышал он здесь.

Втрое! Скудный прибыток, немыслимый для плодородных земель, где он рос.

– Земля наша бедна, – печально отвечали ему.

Но если местные деревни поразили Андрея нищетой, совсем скоро ему предстояло увидеть нечто совершенно противоположное. Посольство миновало еще одну линию пограничных укреплений, выстроенных в прежние времена. Они не были столь внушительными, как сооружения Белгородской черты, но то был еще один знак грозной силы государства московитов. Основательные бревенчатые крепости и частоколы до сих пор имели неприступный вид.

– Протянулись до самой Рязани, – бросил Бурляй.