Читаем Русский Киев полностью

«За все время этого 10-секундного полета я чувствовал себя так же, как и при горизонтальном повороте с креном градусов в 70–80, т. е. ощущал телом поворот аэроплана, как, например, лежа в поезде, чувствуешь телом поворот вагона. Я очень малокровный: стоит мне немного поработать согнувшись в кабинке «Ньюпора», и в результате от прилива крови сильное головокружение. Здесь же я сидел несколько мгновений вниз головой и прилива крови к голове не чувствовал, стремления отделиться от сиденья тоже не было и ноги давили на педали. Мой анероид не выпал из кармана куртки, и инструменты в открытых ящиках остались на своих местах. Бензин и масло также удерживались центробежной силой на дне бака, т. е. вверху, и нормально подавались в мотор, который великолепно работал всю верхнюю половину петли. В общем, все это доказывает, что аэроплан сделал обыкновенный поворот, только в вертикальной плоскости, так как все время существовало динамическое равновесие. С этим только поворотом воздух является побежденным человеком. По какой-то ошибке человек позабыл, что в воздухе везде опора, и давно ему пора отделаться определять направление по отношению к земле».

10 февраля 1914 г. киевское Общество воздухоплавания отметило Нестерова за научную разработку вопроса о глубоких кренах и за осуществленную им «мертвую петлю», присудив ему золотую медаль общества. Позже киевское городское руководство от лица города вручило отважному пилоту-новатору памятный золотой жетон, с которым Петр Николаевич никогда не расставался.

В Первой мировой войне Нестеров участвовал со своим отрядом уже с 26 июля (8 августа) 1914 г. Командир 11-го корпусного авиаотряда (3-я авиационная рота, 3-я армия, Юго-Западный фронт) штабс-капитан П.Н. Нестеров принимал участие в освобождении Львова, выполняя задачи воздушной разведки. При этом лично осуществил одну из первых бомбардировок артиллерийскими снарядами. Настолько эффективно, что австрийское командование пообещало большое денежное вознаграждение тому, кто собьет аэроплан Нестерова.

До 1914 г. всю «огневую мощь» аэропланов составляли личные револьверы летчиков. Встретившись в воздухе, неприятели обменивались одиночными выстрелами или, поднимаясь выше вражеского самолета, сбрасывали на него бомбы. Такой способ ведения воздушного боя был довольно неэффективным. «Вороны, а не ястребы!» – так отзывался о российских боевых самолетах автор «мертвой петли». На едкие замечания Нестерова чиновники от авиации отвечали: «По штату авиационным отрядам пулеметы не положены!» Тогда Нестеров оснастил самолеты своего отряда приспособлениями собственного изобретения. Для разрушения оболочки дирижабля он установил в хвостовой части аэроплана «нож-пилку», а для поражения воздушного винта самолета неприятеля – длинный трос с грузом на конце в виде «кошки», надеясь маневром разбить винт вражеской машины.

26 августа (8 сентября) 1914 г. в 6 км от города Жолква (Жовква), в 37 км от Львова, Нестеров дважды пытался на своем «Моране-G» догнать австрийский самолет «Альбатрос», пилотируемый бароном Розенталем. Когда «Альбатрос» появился в полдень в третий раз, Нестеров быстро взлетел, настиг противника и сбил таранным ударом. Удар был нанесен мотором между двумя несущими поверхностями «Альбатроса». Пытаясь посадить поврежденный самолет, русский пилот вывалился из кабины, но по заключению военно-медицинской комиссии смерть наступила еще в воздухе от перелома позвоночника, произошедшего при столкновении самолетов. Посмертно герой был награжден орденом Св. Георгия 4-й степени.

Через семь месяцев после гибели Нестерова, в марте 1915 г., его воздушный таран применил русский летчик Козаков. После удачной атаки пилот благополучно возвратился на аэродром.