Читаем Русский феномен полностью

9. Выработка консолидированной государственной политики в области торговли энергоресурсами, что превратило Россию в могущественную энергетическую державу, способную влиять на экономические процессы в соседних с ней регионах Европы и Азии; схемы прокладывания газо- и нефтепроводов на запад и на восток стали зримым выражением энергетической геополитики новой России, повторяя основные силовые линии классической геополитики на новом уровне.

Всем этим реформам сопротивлялись силы, ориентировавшиеся в эпоху Михаила Горбачева и Бориса Ельцина на Запад, на цивилизацию Моря, и осознанно или неосознанно представлявшие собой агентов влияния талассократии, носителей либерально-демократического мировоззрения и глобально-капиталистических тенденций. Это сопротивление курсу Владимира Путина выразилось в оппозиции правых партий («Яблоко», «Правое дело»), появлении новой радикальной оппозиции ультралиберального и проамериканского толка, спонсируемых США и западными фондами («Несогласные»), антироссийской деятельности удаленных от власти олигархов, давлении Запада на Кремль для предотвращения дальнейшего развертывании данного направления, сопротивлении российской стратегии в СНГ со стороны прозападных сил в этих странах — «оранжевая революция» на Украине, «революция роз» в Тбилиси, антироссийская политика Молдовы и т. д.

Путин и его политика стали выражением в целом соответствующих основным вехам цивилизации Суши и константам российской истории геополитических, социальных и мировоззренческих тенденций. В отличие от системы действий Горбачева и Ельцина, находившейся в сильном противоречии с основными силовыми линиям русской геополитики, правление Путина восстанавливало традиционный для нее ход, возвращало ее на привычную континентальную, теллурократическую орбиту. Владимир Путин дал понятию Heartland новый исторический шанс, а на пути установления однополярного мира встала существенная преграда. Россия — Евразия представляет собой ядро альтернативы для цивилизации Суши.

Курс Путина в целом выдержан в теллурократических тонах. В деталях же он действует часто прагматично и отдаляясь от главной линии своей политики. Впервые такое отклонение стало очевидным после трагических событий 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке. Путин принял решение о поддержке США и оказании дипломатической и политической помощи в последовавшем за этим вторжении американских военных в Афганистан. Силы противостоявшего талибам Североатлантического альянса находились в тесном контакте с российскими спецслужбами, и в момент вторжения США и стран НАТО в Афганистан РФ помогла в установлении их контакта с оккупационными силами, что стало одним из факторов относительно быстрого свержения власти талибана.

Вероятно, Путин рассчитывал на то, что по представляющему существенную угрозу для России и находящихся в зоне ее влияния стран Средней Азии радикальному исламу афганских талибов американское вторжение нанесет удар. Своей поддержкой объявившего «крестовый поход» против международного терроризма Буша-младшего Путин стремился подорвать систему, поступавшей сепаратистам Чечни и Северного Кавказа со стороны Запада политической, дипломатической, информационной и экономической поддержки. Поддерживая чеченских боевиков, американцы выступали на стороне сил, нанесших чувствительный удар по их собственной стране. Поэтому сближение с США и атлантистским полюсом было прагматическим действием и не отменяло его основной ориентации Путина на теллурократию.