Читаем Русский дневник полностью

Несмотря на все протесты Стейнбека, намеки на то, что он стал «красным», нападки на него продолжались до 1950-х годов. В 1939 году, когда должны были выйти «Гроздья гнева», Стейнбек был убежден, что ФБР следит за ним: владелец книжного магазина в Монтерее сообщил, что его допрашивали люди Гувера, а имя Стейнбека было известно в офисе местного шерифа в Лос-Гатосе. В досье, которое ФБР завело на Стейнбека, слабо отрицалось, что он находился под слежкой с конца 1930-х годов. Зато там подробно описывалось расследование деятельности писателя в 1943 году «для определения возможности работать на армию США», причем в этой возможности ему было отказано из-за подозрений в симпатиях к коммунистам. «Коллеги и друзья, – отмечалось в докладе ФБР, – говорят, что хотя он в начале своей писательской деятельности демонстрировал неосмотрительность, вступая в контакт с некоторыми представителями коммунистической партии, он интересовался не делами партии, а сбором материалов для своих произведений: его интересовали определенные социальные условия, существовавшие в США в то время». На самом деле свидетельства о коммунистических наклонностях писателя крайне скудны: в 1936 и 1938 годах Стейнбек опубликовал две статьи в либеральном журнале Pacific Weekly, который выходил в городе Кармель и принадлежал Элле Винтер и Линкольну Стеффенсу. В 1936 году он также поддержал и, возможно, присутствовал на конференции писателей Западного побережья, которую позже Комитет по расследованию антиамериканской деятельности стал называть коммунистической. В 1938 году он передал материалы, опубликованные в 1936 году в San Francisco News, Обществу Саймона Любина, якобы «коммунистической организации, в которую входили калифорнийские фермеры». В 1938 году «под руководством Стейнбека был организован Комитет помощи работникам сельского хозяйства. В 1946 году он был приглашен в Нью-Йорке на прием по случаю приезда трех советских литературных деятелей. И это все. Стейнбек не был коммунистом, но он очень интересовался влиянием коммунистических идей на „среднего человека“.»

Не был коммунистом и Роберт Капа, хотя паспорт у него конфисковали в Париже в 1953 году именно из-за обвинений в симпатиях коммунистическим идеям; единственным доказательством было наличие в ФБР папки с его досье – такой же тонкой, как у Стейнбека. Согласно Уилану, в досье Капы прослеживались только тривиальные ассоциации с коммунизмом: «Во время гражданской войны в Испании он продавал свои фотографии французскому журналу Regards. Некоторые его фотографии появились в журнале, издаваемом Abraham Lincoln Brigade[2]. Он был членом или почетным членом „радикально антифашистской“ Фотолиги. Он ездил в Советский Союз со Стейнбеком. Газета американских коммунистов Daily Worker с одобрением сообщила о его выступлении на форуме Herald Tribune. В 1950 году в досье добавили информацию о том, что он выступал против заключения в тюрьму членов „голливудской десятки“[3]. И Стейнбек, и Капа „высказывались перед поездкой и во время нее очень недвусмысленно: мы не коммунисты и не сочувствуем коммунистам“. После выхода книги такая взвешенная позиция вызвала в советской прессе оскорбления: их стали называть „гангстерами“ и „гиенами“.»

В обстановке холодной войны и взаимного недоверия между двумя странами самым знаковым моментом в «Русском дневнике» вполне можно считать первые фотографии Капы:

Действительно, досье КГБ свидетельствуют о том, что советские власти тщательно отслеживали перемещения двух американцев на протяжении всей хорошо спланированной поездки. Инструкции на этот счет были очень точными: