Читаем Русский акцент полностью

– О нас не пишут стихи, поэмы,И даже песни не пропоют,Споёмте сами, ведь мы не немы,Про наш нелёгкий и нужный труд.

– Ты знаешь, Юра, – неожиданно воскликнул Миша Фельдман, – тему гонений и притеснений евреев отлично описал в своей незабвенной формуле ещё Альберт Эйнштейн.

– Что это ещё за формула, которой я не знаю, – занервничал Лёня Горовец, – мы в наших университетах таких выражений не изучали.

– Мы много чего не проходили в наших университетах, – философски заметил Эдуард, протягивая Мише несгоревший прутик с мангала с тем, чтобы он написал эту формулу.

– Да вы все её знаете, – засмеялся Михаил, выводя на земле известное выражение: Е=МС2, где Ε-еврей, М-«мазл», С-«-цурес», мазл и цурес в переводе с идиша обозначают соответственно удачу и беду.

– Это совсем не смешно, – растерянно пробормотал Толя Пастернак, – ведь из-за всех этих «цуресов» евреи СССР вынуждены были менять свои фамилии, тем самым отказываясь от родословной своих отцов. И таких немало, особенно публичных людей.

– Да, что там говорить, – поддержал беседу Аркадий Друх, – у отца моего друга Виктора была типичная для анекдотов про евреев фамилия Абрамович. Во время войны, когда в паспортных отделах страны царил хаос и беспорядок, ему удалось поменять эту фамилию на Абаев, заодно в паспорте вместо «еврей» записали «осетин». В конструкторском бюро, где работал Виктор, все прекрасно знали, что он принадлежит к иудейскому племени, и поэтому время от времени спрашивали у него, как называется столица Южной Осетии. А он бедный никак не мог выучить её название – Цхинвал и всегда под раскаты всеобщего смеха краснел, тушевался и отвечал невпопад.

– По этому поводу, – вмешалась в разговор Дина Рудштейн, – я прочту вам стихотворение неизвестного мне автора:

Не грузины, не армянеИ, конечно, не славяне –Юдофобами гонимы,Лишь евреи псевдонимыСтали дружно приниматьИ фамилии менять.Броневой был Факторович,Герд Зиновий – Храпинович,А Михоэлс – тот и вовсеПеределался из Вовси,(Что сменилось для еврея? –Хрен, ведь, редьки, не вкуснее).Танич – бывший Танхилевич,Инин – раньше был Гуревич,Стал Утёсовым ВайсбейнЛебенбаум – Воробей.А потомственный еврейСёма Альтов был, ребята,Аж Альтшуллером когда-то.Карцев – Кац,Бернес – Нейман,Долина, та – Кугельман,Водяной был Вассерман.Исключенье – Мулерман,Потому что у ВадимаПросто нету псевдонима.Никакого нет резонаПсевдоним иметь Кобзону.Хоть стреляй из томогавка –Не сломаешь Валю Гафта.И скажите, мне на милость,Мастерство их изменилось?Не заставить молодцовОтказаться от отцов!Ладно, Троцкий был Бронштейн,По другому он не мог.Но, ведь, Горин был Офштейн,А Арканов был Штейн бок.Они за это не в ответе,И их судить я не берусь, –Так повелось на белом светеВ стране, что звать Святая Русь!

Тем временем шашлычная отдушина на природе продолжалась, и кто-то предложил выпить за Святую Русь, откуда произрастали корни всех присутствующих.

– Ну, вот, что это ещё за здравица, – фыркнула Марина Абрамова, – не буду я пить за страну, где умным и талантливым людям для достойного бытия приходилось отказываться от фамилий своих предков. В совсем не лиричном мадригале, который прочитала Дина, упомянуты далеко не все псевдонимы, на самом деле, их, наверное, тысячи. Приведу только некоторые из них, которые у всех на слуху:

Илья Ильф – писатель – Иехиель Арьевич Файнзильберг,

Михаил Светлов – поэт – Михаил Аркадьевич Шейнкман,

Агния Барто – поэтесса – Гетель Лейбовна Волова,

Анатолий Рыбаков – писатель – Анатолий Наумович Аронов,

Маргарита Алигер – поэтесса – Маргарита Иосифовна Зейлигер,

Александр Володин – драматург – Александр Моисеевич Лифшиц,

Александр Галич – поэт, бард – Александр Аронович Гинзбург,

Давид Самойлов – поэт – Давид Самуилович Кауфман,

Анатолий Алексин – писатель – Анатолий Георгиевич Гоберман,

Леонид Зорин – драматург – Леонид Генрихович Зальцман,

Юлиан Семёнов – писатель – Юлиан Семёнович Ляндрес,

Григорий Бакланов – писатель – Григорий Яковлевич Фридман,

Перейти на страницу:

Похожие книги

Текст
Текст

«Текст» – первый реалистический роман Дмитрия Глуховского, автора «Метро», «Будущего» и «Сумерек». Эта книга на стыке триллера, романа-нуар и драмы, история о столкновении поколений, о невозможной любви и бесполезном возмездии. Действие разворачивается в сегодняшней Москве и ее пригородах.Телефон стал для души резервным хранилищем. В нем самые яркие наши воспоминания: мы храним свой смех в фотографиях и минуты счастья – в видео. В почте – наставления от матери и деловая подноготная. В истории браузеров – всё, что нам интересно на самом деле. В чатах – признания в любви и прощания, снимки соблазнов и свидетельства грехов, слезы и обиды. Такое время.Картинки, видео, текст. Телефон – это и есть я. Тот, кто получит мой телефон, для остальных станет мной. Когда заметят, будет уже слишком поздно. Для всех.

Дмитрий Глуховский , Святослав Владимирович Логинов , Дмитрий Алексеевич Глуховский

Детективы / Современная русская и зарубежная проза / Социально-психологическая фантастика / Триллеры
Книжный вор
Книжный вор

Январь 1939 года. Германия. Страна, затаившая дыхание. Никогда еще у смерти не было столько работы. А будет еще больше.Мать везет девятилетнюю Лизель Мемингер и ее младшего брата к приемным родителям под Мюнхен, потому что их отца больше нет – его унесло дыханием чужого и странного слова «коммунист», и в глазах матери девочка видит страх перед такой же судьбой. В дороге смерть навещает мальчика и впервые замечает Лизель.Так девочка оказывается на Химмель-штрассе – Небесной улице. Кто бы ни придумал это название, у него имелось здоровое чувство юмора. Не то чтобы там была сущая преисподняя. Нет. Но и никак не рай.«Книжный вор» – недлинная история, в которой, среди прочего, говорится: об одной девочке; о разных словах; об аккордеонисте; о разных фанатичных немцах; о еврейском драчуне; и о множестве краж. Это книга о силе слов и способности книг вскармливать душу.

Маркус Зузак

Современная русская и зарубежная проза