Но стократ тяжелей – даже если помнить, чем был меч для воина-язычника, – стократ тяжелей и страшнее легла дань на другие славянские земли: Северу, Вятичей и Радимичей.

В Лаврентьевской и Ипатьевской летописях записано, что хазары брали от «дыму» (не то от дома, не то от родовой общины) «по беле веверице». Историки долго спорили, как понимать эту запись. Не то по «беле (серебряной монете) и веверице (белке)», не то «по белой веверице». Сошлись на том, что первое маловероятно.

Но в XV веке в Московском княжестве, в землях тех самых вятичей, штраф за синяк составлял пятнадцать беличьих шкурок. То есть русский с русского, и не с дома, не с общины, а с одного человека, и не в качестве дани, а в уплату за синяк брали в пятнадцать раз больше. А ведь и лесов, и белок за полтысячи лет стало меньше, и цена их меха должна была, соответственно, возрасти.

В Киевской же Руси в гривне считали… тысячу белок. Гривна – напомню, читатель, – это 250 граммов серебра. Зная то, что мы знаем о хазарах, – можно ли вообразить такую мизерную дань?

Но сохранилась другая летопись, Радзивилловская. И написано в ней иное. Такое, что поневоле понимаешь других летописцев. Так и представляешь, как монах в келейке неверяще глядит на древние строки, и переправляет по своему разумению – на ту самую «белую веверицу».

А написано было: «По белой девице от дыма».

И рядом, на миниатюре, чтоб никто не ошибся, не принял за случайную описку, – стайка девиц и старейшина, склонившийся перед надменным хазарином.

Вот это как раз очень похоже на то, что мы знаем о каганате. Вспомните – Хазарией правил клан работорговцев. Что для них было естественней такой дани – и выгодной, и сокрушающей гордость данников, приучающей их к всевластию посланников каганата и собственному бесправию?

«От дыма меч». Миниатюра Радзивилловской летописи

А теперь, уважаемый читатель, если вы еще не поняли или не поверили, что хазары были в глазах славянских соседей чудовищами, постарайтесь примерить на себя. Попытайтесь представить, что это вы, заслышав голос бараньих рогов-шофаров, идете к воротам – впускать в родное селение сборщиков дани. Идете и гадаете, кого они уведут. Сестру? Дочь? Невесту? Представьте, как это – жить год за годом в ожидании этих страшных дней. Представьте, каково было смотреть в глаза матерям девушек, которым выпадал безжалостный жребий. И каково было давить в душе мерзопакостное облегчение – нынче увели не твою! И знать, что когда-нибудь ты зашаришь по лицам сородичей отчаянным взглядом – «Дочку же! Доченьку…» – и увидишь тень этого, недодавленного облегчения. И какой бабий вой стоял в такие дни над тремя славянскими землями…

Виновники этого не могли быть людьми. Не «искажение», не «наслоение», не «эпическая фантазия». Леденящий кошмар высшей правды, обнажившей непотребство мутировавшей, выродившейся чужой души. Души, делавшей ее обладателей много омерзительней и страшнее, чем змеиная чешуя и огнедышащие головы. «Налетало Чудо-Юдо поганое, требовало себе на обед красну девицу» …

3. Черниговские напасти

А Черниговъ напастьми.

Тому, о чем я собираюсь рассказать в этой главе, пока нет археологических свидетельств. Но поискать стоит, если верно все то, что мы знаем о славянах, о людях вообще. Бережливые хозяева каганата не зря тратились на белый камень крепостных стен – ни одна другая граница Хазарии не была так укреплена! – и серебряные пояса наемников. Еще в VII веке византиец Маврикий писал о наших предках: «Этот народ никакими силами невозможно принудить к повиновению в своей земле». И вот этот народ заставили платить дань женщинами! Да славянские земли должно было трясти лихорадкой отчаянных постоянных восстаний! Отчаянных – потому что племенные ополченцы с рогатинами и топорами и умелые, но малочисленные дружинники мало что могли поделать против орд кочевых вассалов каганата и бронированных лав его наемников.

Мы знаем о двух таких восстаниях. Я начну с описанного в закавказских летописях. Обычно его относят к более ранней эпохе. Но летописцы Закавказья нередко удревняли на век-другой северные известия. Так, Тифлисские летописи перенесли на два века в прошлое поход русов на Византию IX века. Считают также, что известие это относится к кочевникам-савирам, соседям хазар, но есть причины – и я о них расскажу – относить рассказ летописи к севере, северянам.

Их вождя армянин-летописец назвал Илутвером; можно уверенно перевести это имя как Лютовер. Лютовер решил восстать против кагана. Захожие проповедники из Византии убедили его, что, если он примет христианство, Христос и его земной наместник, кесарь, помогут ему.