Читаем Русские герои полностью

На кого больше похожи русы – на народ, у которого никогда не было жрецов, или на народ, у которого их истребили? Решайте, читатель, сами, а я покуда перейду к источникам. Вот что сообщает персидское анонимное сочинение «Пределы мира» в начале IX века про русов: «Знахари у них в почете». А ибн Русте развивает это лаконичное наблюдение: «Есть у них (русов. – Л. П.) знахари, из которых иные повелевают царем, как будто бы они их, русов, начальники. Случается, что они приказывают принести жертву Творцу их тем, чем они пожелают: женщинами, мужчинами, лошадьми. И если знахари приказывают, то не исполнить их приказания никак невозможно… (Знахарь) говорит, что так угодно Богу». А вот Гельмольд пишет про ругов с Рюгена: «Король же находится у них в меньшем по сравнению со жрецам почете. Ибо тот тщательно разведывает ответы Божества и толкует узнаваемое в гаданиях». Про жрецов ободритов он пишет: «Когда жрец, по указанию гаданий, объявляет праздники в честь Богов, собираются мужчины и женщины с детьми и приносят жертвы свои волами и овцами, а многие – и людьми». Не правда ли, Гельмольд словно пересказывает на свой лад то, что ибн Русте пишет про русов! Но так же поступали в XI веке варягорусские волхвы в Ростове и Белоозере. Они выбирали людей, женщин из знатных семейств для жертвоприношений, и никто им не противился, напротив, знать сама приводила к ним жен и дочерей для этого выбора! Когда в Новгороде, сто лет спустя после Крещения, объявился волхв, «творяше ся аки Бог», почти весь город пошел за ним – это буйный-то, всю свою историю от Гостомысла до Марфы Посадницы проспоривший сам с собою Новгород! А ведь в варяжском Волегоще жрец Яровита говорил в первом лице от имени своего Бога – вот оно, «творяше ся аки Бог»! И оба раза против волхвов решились выступить только пришлые, крещеные воевода и князь с лесостепного Юга, со своими дружинами. В языческие времена, как мы можем судить по примеру Вещего Олега, и сам великий князь не смел пренебрегать словами волхвов. Впрочем, про одного волхва еще и полтысячи лет спустя люди, наверняка считавшие себя христианами, рассказывали, что он «в Боги сел». Сказание же о построении града Ярославля гласит, что на его месте было святилище Волоса, где поддерживал неугасимый огонь и приносил жертвы волхв. На первый выгон скота он закалывал тельца и телку, в обычное время клал жертвы лесными зверями, а в тяжелые дни – людьми. Волхв гадал по дыму жертв, и его слова принимались паствой, как речь самого Волоса. И это вновь кажется цитатой то ли из латинских авторов, описывающих быт поморских славян-варягов, то ли из арабов, описывающих жизнь русов.

Заметим, что у скандинавов, как мы говорили, жрецов не было. Вообще. Были просто колдуны, но ни малейшим почетом они не пользовались. Наоборот, языческие конунги преследовали их, колдуны собирались на свои радения тайно. Заниматься ворожбой-зейдом для мужчины считалось величайшим позором. Юмор же ситуации в том, что иные ученые, даже столь почтенный автор, как Нидерле, умудрились написать, что поморские славяне-де заимствовали жрецов… у скандинавов! Да, а еще они ходили в плащах из лягушачьей шерсти и собирали с березок яблоки… веселые люди историки.

Главенство жрецов в славянском обществе заметно даже по археологии. Русанова и Тимощук в своей книге пишут, что в славянских землях была распространена система, при которой в центре каждой группы селений находится возвышение с вершиной, окруженной чисто символическим, не способным быть реальной защитой валом. На окруженном валом пространстве нет так называемого «культурного слоя», то есть следов постоянного проживания сколь-нибудь большой группы людей. Зато там есть следы непрерывно поддерживаемого огня – одного или нескольких, – стоявшего в центре «столба» – у Иванковиц этот «столб» – каменный, четырехгранный, с личинами, смотрящими в разные стороны света, даже сохранился. Там же найдены еще два кумира. Иногда там же находят следы жертв – зерном, хлебом, животными, а с Х века все чаще – людьми. И неудивительно – в эти века мир язычников не просто старел – он рушился, погибал, и его пытались спасти самыми крайними средствами. Иногда рядом со святилищами находят небольшие одинокие домики со следами постоянной, но аскетически-строгой жизни – жилища «повелевавших царями» жрецов.

Любопытно, что подобная система – со святилищем в центре гнезда поселений – появляется сперва, в VI–VII веках, у балтийских славян, а уже потом, в VII–VIII, проникает в Восточную Европу и овладевает ею. Лишнее доказательство единства славянской религии и общеславянского значения Варяжского поморья как ее центра.

Даже глава следующего по почету и влиянию слоя – воинско-дружинного – князь выглядит как представитель жречества. Слово «кнез» в западнославянских языках обозначает жреца. В польском князь – «ксенж», а священник – «ксендз». Кстати, знаменитое «чернокнижник» – заимствование из западнославянских наречий, к легендарной «Черной Книге» отношения не имеет, а означает «черного жреца», жреца Черного бога.