Читаем Русские полностью

Но бензин — не исключение. Все автомобилевладельцы в том районе Москвы, где живет этот химик, были озабочены тем, что их кирпичные гаражи построены прямо на голой земле, без пола или фундамента, а вокруг — сплошная глина. Нужно было самим делать бетонный пол — задача, по моим представлениям, почти невыполнимая, если учесть, как трудно достать стройматериалы по обычным государственным каналам. Но химик рассказал мне, как он и его соседи решили эту сложную проблему. «Самый легкий способ — это выйти на Кольцевую дорогу (знаете эту большую круговую дорогу вокруг Москвы?) и, сделав вид, что просите вас подвезти, подождать, пока появится большая автобетономешалка. Их много проезжает по этой дороге, так что долго ждать не придется. Вас подбирает какой-нибудь шофер, и, проехав с ним немного, вы говорите: «Послушай, друг, мне нужно немного бетона. Сколько возьмешь?» Тот, кивнув, спрашивает, сколько бетона вам нужно, и вы договариваетесь о цене. Мне шофер доставил бетон прямо в гараж. Сделка состоялась за несколько минут. Я получил бетон, он положил себе десятку в карман, а для стройки, которую он обслуживал, бетона и так хватит. Никто ничего не заметил, да никого это и не волновало. Бетон-то все равно ничей».

Был и такой случай, когда мы с Энн ужинали у одного молодого биолога и похвалили прекрасную свежую говядину, которую подала его жена. Мясо было гораздо лучшего качества, чем то, что можно купить в магазинах. Но биолог сказал мне, что достал его в обычном магазине, заплатив по 3,20 руб. за кило (1,92 доллара за фунт), т. е. процентов на 60 выше твердой государственной цены. Я спросил, как это ему удалось.

«Очень просто, — поделился он со мной. — У меня есть знакомый мясник в магазине, расположенном рядом с одним из сталинских высотных зданий. Там живут важные люди, поэтому магазин хорошо снабжается. Во второй половине дня туда обычно доставляют килограммов 30 свежей говядины. Я отправляюсь в магазин, узнаю у моего знакомого, остались ли хорошие куски, и, если — да, иду к кассе и выбиваю чек на 20 копеек, независимо от того, сколько мяса я собираюсь купить. Затем я тщательно заворачиваю в чек трешку (эквивалент пятидолларовой бумажки, которую обычно дают на чай) так, чтобы было незаметно для посторонних, становлюсь в очередь и подаю двадцатикопеечный чек с трешкой, а мой знакомый выдает мне килограмм мяса самого лучшего сорта. Я получаю мясо, он получает трешку, а магазин 20 копеек.»

— Но откуда у мясника мясо для такой продажи? — поинтересовался я. — Разве ему не приходится отчитываться за него перед заведующим?

— Теоретически. Ну, они недовесят немножко здесь, немножко там, не додадут понемножку другим покупателям и наскребут столько, сколько продали налево.

— Они? — допытывался я. — Мне показалось, вы сказали, что у вас один знакомый мясник.

— Ну да, с этого началось, но теперь они все меня знают. Ведь все продавцы это делают. У них, я думаю, покупателей пятьдесят, которых обслуживают на тех же началах.

— А как вы узнали об этих продавцах и о том, что они на это согласны?

— Одна моя хорошая знакомая повела меня туда и познакомила. Она сказала мяснику: «Это мой брат, будьте к нему повнимательней», — биолог рассмеялся, вспомнив об этом. — С тех пор я и прохожу у них как ее брат.

Люди, которые участвую в таких сделках, не всегда заинтересованы в первую очередь в получении денег и не всегда занимаются нелегальным бизнесом. Часто они устанавливают таким путем дружеские связи и получают доступ к дефицитным товарам. Однажды вечером мы с Энн наслаждались ужином у поэта Андрея Вознесенского и его жены Зои. Нам подали изысканные рыбные деликатесы и другие закуски (которые играют важнейшую роль в русских обедах и которым придается большее значение, чем основному блюду). Вдруг зазвонил телефон. У Андрея был необыкновенный телефон: он не звонил, а щебетал, как птичка. Поэт ответил и о чем-то быстро заговорил. Потом, прикрыв трубку рукой, спросил меня, не знаю ли я, как достать два билета на решающий финальный матч мирового первенства по хоккею между шведами и русскими, который должен был состояться на следующий день вечером. Случилось так, что у меня как раз было два лишних билета, которые я и принес в тот вечер Андрею в подарок, но еще не успел ему об этом сказать. Он был в восторге, тут же сообщил об этом своей собеседнице, и, сияя, повесил трубку.

Я думал, что он сам пойдет со своим другом на матч и почувствовал разочарование, узнав, что он собирается отдать оба билета, которые считались в те дни в Москве очень большой ценностью.