Читаем Русские полностью

Частные наделы, с которых получают все эти продукты, малы, и их владельцы обрабатывают свой клочок земли, как правило, после основной работы, но количество продуктов с этих участков настолько велико и настолько существенно для советской экономики, что 250 миллионов советских людей не могли бы без них прокормиться. Этот факт — больное место для советских идеологов, и власти не стремятся предавать гласности существование такого частного сектора, предпочитая взамен вещать о «грандиозных достижениях социалистического сельского хозяйства». Но из одной необычной статьи, появившейся в марте 1975 г., мы узнали, что 27 % общей стоимости продукции советского сельского хозяйства, т. е. около 43,2 млрд. рублей в год, дают приусадебные участки, которые занимают менее 1 % всех сельскохозяйственных площадей страны (около 8 млн. га)[45]. При таком соотношении частные наделы оказываются примерно в 40 раз более эффективными, чем колхозные земли. Из официальных, опубликованных в Экономическом ежегоднике за 1973 г.[46], данных об урожаях различных сельскохозяйственных культур следует, что в стоимостном выражении 62 % получаемого в стране картофеля, 32 % других овощей и фруктов, более 47 % яиц и 34 % мяса и молока в первой в мире стране коммунизма производят владельцы частных хозяйств, число которых достигает 25 миллионов. Одна из причин этого в том, что колхозы и совхозы производят в большом количестве, в основном, зерновые культуры и хлопок. Другая причина состоит в том, что товары, продаваемые частным образом, имеют более высокие цены, чем при продаже их государству. И третья причина этой поразительной статистики заключается в том, что приблизительно половина продуктов, получаемых с приусадебных участков, потребляется самими колхозниками и их соседями и не попадает на рынок. Однако очевидно также и то, что собственные участки крестьяне обрабатывают гораздо лучше, чем колхозные и совхозные земли. Согласно коммунистическому идеалу, этот последний, досадный, но необходимый, пережиток частного предпринимательства, в конце концов, начнет отмирать по мере того, как будет увеличиваться ассортимент и количество продукции механизированных государственных хозяйств.

Никита Хрущев, хотя и был родом из деревни, настойчиво проводил политику сокращения приусадебных участков, чем и вызвал недовольство крестьянства. Размеры этих участков были урезаны так, чтобы они не превышали 0,2 га, и для колхозной рыночной торговли наступили трудные времена. Как рассказывали мне мои русские друзья, украинские крестьяне были до такой степени озлоблены, что вместо того, чтобы продавать яйца, стали приготовлять из них краску. «Из яичных белков получается очень стойкая краска», — объяснил мне один московский художник.

При Брежневе положение улучшилось. Максимальный размер приусадебного участка был увеличен до 0,4 га, и были приняты меры для улучшения условий колхозной рыночной торговли. По официальным советским данным, количество продукции с приусадебных участков возросло с 1966 по 1973 г. на 15 %. Хотя прирост продукции государственного сектора был еще больше, очевидно, что вековая традиция возделывания приусадебных участков у русского крестьянина не так-то легко отомрет. Даже при крепостном праве у крестьян были собственные участки, которые разрешалось возделывать после отработки барщины у помещика, так же, как и продавать излишки на городских рынках. При коммунизме эта система была закреплена жестокой политикой коллективизации, проведенной Сталиным; она должна была препятствовать переселению крестьян из деревень в города. В настоящее время, как только возникают слухи (как это было в 1974 г.) о том, что намечается реформа в сельском хозяйстве с целью ликвидации приусадебных участков, высокопоставленные официальные лица спешат опровергнуть эти слухи, опасаясь возникновения серьезного сопротивления крестьянства.

При советской власти приусадебные участки оказались важнейшим источником продуктов, спасающим население от голода. Недостаточные сами по себе для преодоления огромного разрыва в жизненном уровне города и деревни, они для многих семей означали жизнь несколько лучшую, чем полуголодное существование. Если вы последуете за колхозниками после того, как они продали свой товар, вы увидите, что они направляются в московские магазины за продуктами и вещами, которые невозможно достать в их маленьких жалких сельских лавках. Грузины, узбеки и азербайджанцы, которым посчастливилось выращивать дорогостоящие тропические фрукты и цветы или зимние овощи, дают взятки продавщицам, чтобы достать дефицитные товары, покупают детские игрушки и украшения, кутят в ресторанах, а иногда приобретают подержанные автомобили. Но колхозники, которые живут на скудных землях Центральной России и выращивают дешевый картофель, морковь или свеклу, покупают в магазинах колбасу и мороженое мясо про запас, толстые зимние чулки, пальто из тяжелой ткани, алюминиевые кастрюли и сковородки.