Читаем Русские полностью

Родители в Америке порой высказывают недовольство, тем что американская школа слишком усиленно ориентирует детей на достижение успехов в учебе. Но они пришли бы в ужас, если бы узнали, как советская педагогическая система культивирует стремление к хорошим отметкам и страх перед плохими. Проверка знаний производится почти ежедневно по всем предметам. Для этого ребенка вызывают отвечать (другие ученики нередко подсказывают отвечающему у доски, шепча отдельные слова или целые фразы, и некоторые учителя закрывают на это глаза). Каждая отметка заносится в журнал. Наших детей забавляло, что эта «отметкомания» распространяется даже на физкультуру: Дженни рассказывала, что ученикам ее второго класса выставляли отметки за кувырки. В большинстве случаев в советских школах почти ничего не делается для оживления урока. В школах, где мы с Энн (в прошлом — учительницей) побывали, мы напрасно пытались найти книжный уголок, стенды или лабораторные столы, за которыми ученики могли бы самостоятельно поставить опыт — всерьез или в качестве дилетантской пробы. Я присутствовал на уроках по точным и естественным наукам в старших классах средних школ, и везде, от Мурманска до Баку, эти уроки состояли в формальном пересказе учеником соответствующей темы из учебника, объяснениях учителя и в демонстрации им опыта перед классом. Хотя в школах существуют отдельные предметные кабинеты, лабораторного оборудования явно недостаточно для того, чтобы ученики могли самостоятельно ставить опыты. Детям отведена пассивная роль. Василий, молодой учитель математики в школе рабочего района, говорил, что диалог — редкое явление на уроке. «Ученики почти никогда не задают вопросов», — сказал он. Русские родители подтверждали, что учитель строго контролирует ход урока. «В американской школе мы иногда отклонялись от темы урока и пускались в какую-нибудь интересную дискуссию, — говорила Лори по окончании учебного года, — но в русской школе, это, по-видимому, никогда не случается. Знаешь, есть разные игры? Ну, например, конкурс на знание орфографии или математические головоломки и игры? Так вот, у них такого не бывает».

Я не хочу, чтобы создалось впечатление, будто жизнь русских школьников совершенно уныла и безрадостна. В больших городах — Москве, Ленинграде, Новосибирске — я видел великолепно оборудованные дворцы пионеров или клубы юных техников, где наиболее одаренные и энергичные ребята занимались в радиокружках, работали над собственными изобретениями, делали кинофильмы, проходили тренировку и выполняли упражнения, имитирующие те, что входят в программу подготовки космонавтов, изучали животных или изготовляли чучела птиц. Крупные профессиональные союзы, армия, милиция и другие организации финансируют спортивные клубы для подрастающего поколения. Только в Советском Союзе существуют такие учебные заведения, как спортивные школы, где отбор будущих спортсменов производится в раннем возрасте и где они проходят ежедневную тренировку с целью подготовки к спортивной карьере. В среднеазиатском городе Фрунзе я побывал в школе плавания на 700 детей; малышей, желающих поступить в первый класс этой школы, тренеры сталкивают в воду и принимают только тех, кто сумеет удержаться на поверхности и проявит достаточно хорошую координацию движений в воде. «Как правило, чемпионами по плаванию становятся в 14–15 лет, так что мы уделяем большое внимание развитию этого вида спорта среди детей», — объяснил Александр Кумыш, директор Фрунзенского завода сельскохозяйственных машин, финансирующего эту школу. Тренер рассказал мне, что ежегодно в школу стремится поступить 1500 детей, но принимают из них менее одной десятой. В течение учебного года они ежедневно занимаются плаванием — по часу и более, а в периоды каникул гораздо дольше. Аналогичные школы существуют для тех, кто хочет заниматься футболом, легкой атлетикой, хоккеем и другими видами спорта. Трудность для большинства детей состоит в том, что такие школы и программы крупных спортивных клубов рассчитаны лишь на привилегированное меньшинство. Для остальных возможность скрасить спортом однообразие школьной жизни весьма ограничена.