Читаем Русские полностью

Дети из семей, принадлежащих к этим двум группам, учились в одной и той же районной школе, но с раннего возраста их ориентировали на разные цели. Дети рабочих собирались по окончании средней школы стать шоферами такси, милиционерами или заводскими рабочими, а дети представителей интеллигентных профессий надеялись поступить в институты. «Конечно, не обходится без исключений, — сказал наш друг, специалист по программированию, — но в принципе существуют две группы населения, и каждый знает, к какой группе он принадлежит. Дети одной группы почти никогда не приглашают к себе детей из другой группы. Они чувствуют социальные различия. В совместных играх они ведут себя, как «враги». Он помолчал: слово «враги» показалось ему слишком сильным. «Соперники?» — подсказал я. «Нет, «соперники» — это недостаточно сильно. — возразил он. — Нечто среднее между врагами и соперниками. Во всяком случае, дети из тех домов относятся к детям из нашего дома, как к отпрыскам интеллигентов. Они считают, что наши дети богаче, и смотрят на них снизу вверх».

Независимо от этих различий общим является политическое воспитание в духе коллективизма всех детей — в яслях, детском саду, школе. Могут меняться учебные программы, но общественный характер обучения остается неизменным. «Цель воспитания в социалистическом обществе состоит в формировании преданного члена коллектива, человека, который не мыслит себя вне общества, — говорится в педагогическом руководстве, изданном в 1974 г. — Общим и основным требованием, предъявляемым к воспитателям молодого поколения, является их умение воспитывать в духе коммунистической морали, морали социалистического общества»[35]. Иными словами, основная концепция формирования психологии советского ребенка заключается в том, чтобы путем создания «правильной» атмосферы в коллективе школа обеспечивала развитие ребенка в требуемом направлении. Леонид Владимиров, бывший советский журналист, бежавший на Запад, говорил, что у детей уже в раннем возрасте, в три-четыре года, появляется политическое чутье — под влиянием воспитательниц в детских садах. «Мальчик или девочка постепенно приобретают качества, совершенно необходимые в советском обществе. У них вырабатывается понимание того, какой вопрос можно задать и на какую тему можно спорить, а каких вопросов и тем лучше избегать», — писал Владимиров. Кроме того, малышам прививают стремление к конформизму, к ощущению себя частью коллектива. «Самый большой проступок, который ребенок может совершить в детском саду, — быть не таким, как все, — замечает Владимиров. — На свете найдется очень мало стран, где человек не сталкивается с трудностями, если хочет плыть против течения, против общепринятых нравов, но в Советском Союзе это почти невозможно»[36].

Я побывал в нескольких детских садах, которые, по словам моих русских друзей, находятся на уровне выше среднего. Как правило, эти сады располагаются в светлых, приветливых помещениях, в них полно игрушек, устроены уголки с комнатными растениями, почти в каждой комнате висит портрет доброжелательно улыбающегося «дяди Ленина». В этих садах детей учат играть и заниматься в коллективе, даже следить за дисциплиной друг друга под ласковым, но строгим присмотром воспитательниц. В Мурманске, в детском саду-яслях № 101 я видел, как группа малышей, едва научившихся ходить, по всем правилам накрывала чайный стол для кукол. Когда игра началась, крупная женщина в белом халате стала обходить по очереди всех детей; она ласково объясняла им, где и как сидеть, как обращаться с куклами, как вообще играть. Конечно, эти указания, запреты и рекомендации делаются в доброжелательном тоне, но все же создается впечатление, что они парализуют инициативу детей, предупреждают малейшее непроизвольное движение. Детям почти ничего не удается делать без инструкций. Джин Ипса, молодая американка, специалист по детской психологии, проводившая исследовательскую работу в московских детских яслях, тоже была поражена этим «ласковым, но навязчивым» управлением детьми. «С точки зрения психологии это вырабатывает у детей чувство зависимости — они стараются делать все, что им велят, чтобы не лишиться ласкового к себе отношения», — заметила она. Директор московского сада-яслей № 104 Лидия Александровна Агарева рассказывала мне об играх по заранее разработанному сценарию для детей старшей возрастной группы. От начала до конца игра идет под руководством воспитателей. Цель таких игр — обучение этическим нормам поведения в коллективе. «А если ребенок — эгоист или просто ведет себя плохо?» — спросил я. Она ответила, что в этом случае он несет наказание: его исключают из игры, и вся группа подвергает его остракизму.