Читаем Русофобия полностью

Но СМИ Украины вещают о «русском насилии», а западные СМИ тиражируют этот тренд, несмотря на его наглую лживость. Впрочем, другого не стоит ожидать от тех «цивилизованных и демократических» мировых СМИ, которые в 2008 г. с пеной у рта и со «знанием дела» откровенно врали о вероломном нападении России на невинную Грузию. Для отдаления украинцев от русских Запад инициирует любую ложь, любую фальсификацию информации, а новоявленные украинские управители будут идти рука об руку с западными инициативами. Если русские никого не убивают, трупы убитых «Правым сектором» людей спишут на русских. Если было убито 10 человек, скажут о сотне или даже о тысяче. Кстати, в сентябре 2014 г. в Харькове местные националисты расклеили листовки: «Курочки, жаренные по-одесски! Спрашивайте в ближайшем Доме профсоюзов». Таким способом они угрожали протестующим против киевского режима судьбой оппозиционеров, сожженных заживо 2 мая 2014 г. в одесском Доме профсоюзов[193].

Борьба со всеми проявлениями русскости и тотальное искажение истории сопряжена с воспитанием искусственной, ни на чем не основанной гордости за несуществующих древних укров, а также с формированием идеологии, согласно которой русские – это не люди. Нельзя ведь официально заявить что-нибудь типа «мы ненавидим русских, потому что определенные внешние силы оплачивают нам эту русофобию». Необходимо прибегнуть вместо этого к какому-либо якобы убедительному околоморальному аргументу, согласно которому «русские виноваты во многих наших бедах». Конечно, насилие, легитимируемое свидомыми в отношении русских, идет не от имени Бога, но от имени некоего добра, истины, освобождения, которые на поверку – даже при поверхностном изучении истории русско-украинских отношений – таковыми вовсе не являются.

Для функционирования необходимого вовсе не украинцам проекта «русофобия» требуется как минимум превознести свои достижения, преувеличить свою правду и одновременно преуменьшить достижения противника (русских), выставить его правду в качестве лжи, причем тотальной и наглой. То есть для низведения противника до уровня ничтожества нужно перевести все его положительные и нейтральные качества в стан отрицательных, при этом забыть про собственные негативные и выставить на всеобщее обозрение свои позитивные качества, плюс некоторые негативные представить как их противоположности.

Вместе с фальсификацией истории и политической современности применяется также двойная «моральная бухгалтерия»; насилие признается злом, но морально оправдываются особые его случаи. Это выражается в формулировках типа следующих: «когда нас громит “Беркут” (чего на самом деле не было) – это зло, а когда мы используем против “Беркута” насильственные акции – это легитимная борьба с нелегитимным режимом»; «когда мы убиваем русских и защитников Донбасса (на нашем языке – сепаратистов) – это благо, а когда они убивают нас – это зло».

Допущение особых случаев насилия нужно для оправдания насилия собственного. Причем моральная демагогия доходит до того, что собственное насилие не просто оправдывается, а отрицается. Не признаются такие факты, как убийства ВСУ жителей Донбасса, насильственные акции по отношению к бойцам «Беркута» на майдане. Даже русофобия нередко отрицается, что выражается в крайне парадоксальной мысли типа «москаляку на гиляку, кто не скачет – тот москаль, но мы не русофобы».

Именно благодаря «русским оккупантам» Украина достигала высокого уровня развития. Сейчас она бедна и слаба. Ей нечего предложить другим странам, у нее нет своих ресурсов для саморазвития, она не впишется в мировое разделение труда. Но сторонники евроинтеграции думают иначе и не осмеливаются глядеть правде в глаза. Они не видят реальных опасностей, исходящих от НАТО, Евросоюза и ВТО, а вместо них усматривают иллюзорные опасности, исходящие от России. Они ради «дружбы» (непонятно, зачем нужной) с Европой проявили готовность положить на алтарь собственную экономику и благосостояние народа. Абстрактная дружба с Европой выступает категорическим императивом, высшей ценностью, национальной миссией и сверхзадачей, для реализации которой допустимо пожертвовать всем, что есть.

С другой стороны, ссора с Европой выступает как табу, как крайне опасная перспектива, как олицетворение самых ужасных кошмаров, и для ее недопущения следует пожертвовать всем имеющимся. Ради дружбы с Европой украинские сторонники евроинтеграции готовы отказаться… даже от самой Украины. И при этом они тешат себя мыслью об иностранной помощи. Только Европа не хочет дружить и помогать. Она хочет еще больше ослабить слабых и усилить сильных. Русофобия же экономику Украины не поднимет и природных ресурсов не добавит. Она только отвратит страну от тех, кому она небезразлична. Людям, желающим евроинтеграции, стоит задуматься: кто, если не СССР, развивал Украину? Был ли период истории, когда европейские страны поднимали украинскую экономику?