Читаем Русофобия полностью

Последние годы машина манипуляции уничтожала остатки критического мышления и учила украинцев некоему квазипатриотизму, который был основан на ненависти к русским, на крайне негативных чувствах, вызванных псевдоисторическими мифами. Любая критика действий нового правительства на Украине сталкивалась с неотрефлексированной, но глубоко внедренной в ментальное пространство украинцев совокупностью мифологических убеждений.

После знакомства с нерациональным околосектанским мышлением сторонников майдана складывается впечатление, что даже когда Украину не просто начнут трясти, а вытряхивать из нее последнее, свидомые будут продолжать говорить о благовидности Запада и неблаговидности России, о помощи им со стороны ЕС, которая вот-вот появится. Они проявили и проявляют тотальную неспособность делать выводы из истории политической деятельности Запада в целом и США в частности. Их не научил опыт Югославии, Ирака, Ливии, а также множества стран, которые подверглись если не военным действиям, то экономическим удавкам. Они запомнили несколько русофобских и западнофильских мантр, которые тупо повторяют при встрече с любым настроенным на рациональный разговор оппонентом. Эти мантры, эти идеологические симулякры заменили собой нормальное мышление.

Для украинских националистов русофобия выступает национальной, а по сути – патологически навязчивой идеей. Вооружившись ею, они готовы прославлять и героизировать любую нечисть, когда-либо воевавшую с Россией. Саму же Россию они представляют как страну, которая всегда мешала жить Украине и приносила ей только зло. Такая позиция является антиисторичной, перевирающей историю русско-украинских отношений. Украинские националисты нелегитимно обвиняют россиян в ненависти к украинцам. В их риторике наблюдается следующее противоречие: они считают, что именно украинцы освободили Освенцим и вообще максимально вложились в борьбу с фашизмом. Но они же с разной степенью активности реабилитируют фашизм. В случаях столь противоречивых заявлений человеку предлагают обычно или штаны надеть, или крестик снять.

В сентябре 2017 г. Петр Порошенко подписал указ «Об образовании», согласно которому вся образовательная система страны переводится на использование украинского языка, то есть запрещается преподавать в средней и старшей школе на любом иностранном языке, включая русский. Это прямое нарушение прав не только национальных меньшинств, но и огромного русскоязычного «меньшинства». В целом это означает начало атаки на русский язык по всем фронтам, что можно квалифицировать как этноцид. Когда меньшинство запрещает большинству использовать язык, родной именно для большинства, имеет смысл говорить о языковом тоталитаризме. Когда меньшинство принялось запрещать некоторые относительно безобидные российские фильмы, также не приходится говорить о победе демократии. Конституция Украины гарантирует свободное развитие, использование и защиту русского и других языков национальных меньшинств. Однако правительство предпринимает все больше и больше действий против русского языка, относясь к нему как к языку оккупантов, а значит, нарушает Конституцию. В этом смысле нынешняя власть – логическое продолжение некоторых предшествующих. Одним словом, выраженная в практических действиях русофобия становится одновременно демократофобией. Борьба с языком Пушкина и Достоевского началась сразу после развала Советского Союза, при В. Ющенко она стала более активной, а П. Порошенко продолжил дело по вкапыванию в грязь широко распространенного на Украине языка, а заодно и Верховного закона.

«Правый сектор» и другие нацисты в здании Дома профсоюзов Одессы сожгли массу людей, устроили настоящие бойни в различных городах, убили много мирных жителей в зоне АТО, а в насилии при этом обвиняют российских «сепаратистов». Так, Порошен-ко отрицает причастность армии к убийству мирных жителей Донбасса, хотя даже представители ОБСЕ засвидетельствовали массовые захоронения в местах дислокации национальных батальонов Украины. В этих захоронениях были трупы замученных женщин, стариков, а также трупы с изъятыми внутренними органами для сбыта на черном рынке[192].