Читаем Русалка полностью

— Я и не ожидаю, что смогу вернуть мою дочь назад! Не мою дочь! Все что я пытаюсь сделать, так это остановить ее от сближения с ним, потому что этого хочет она. Я здесь потому, что хочу остановить дурака, который сам не понимает, как опасен для всего живого, потому что он стал таким, вот почему я не хочу, чтобы у него была власть над моей дочерью, и именно поэтому я и рискую всем, что у меня осталось, черт бы тебя побрал! Я ведь мог бы убить любого из вас с самого начала, я мог бы убить и тебя, если бы дела пошли совсем плохо. Но я больше, чем просто нуждаюсь в тебе. Ты слишком хорош, ты силен как черт, малый, а он при всем этом завладел и моей дочерью и твоим другом. Ты понимаешь, о чем я говорю, ты понимаешь, что ты собираешься сделать в таких обстоятельствах?

— Убить его, если это в моих силах. — Саша едва ли мог когда-нибудь представить себе, что у него возникнут подобные намерения, он никогда не думал, что может быть способен на это, но он видел, к чему подводил его учитель Ууламетс и какие вопросы при этом задавал.

А пока Ууламетс крепко тряхнул его, прижимая к кустам, и сказал:

— И тогда, малый, кто по-твоему должен оказаться самым сильным? Ты задумывался над этим?

— Я… я не хочу ничего такого, кроме…

«Чтобы мои друзья были спасены», подумал он, пытаясь сообразить, что еще могло скрываться за этим. И в этот момент почувствовал, как рука Ууламетса ослабевает, но только лишь затем, чтобы ухватить его вновь, за рубашку. Ворон снова захлопал крыльями и уселся на плечо старику, в тот момент, когда Ууламетс ухватил Сашу за руку, едва не выворачивая ее.

— Доверие на этом закончилось, — сказал Ууламетс, удерживая его с такой силой, что, казалось, вот-вот лопнут все швы на его одежде, прежде чем потрепал его по голове и отпустил. — Больше ничего не остается. Ты должен понимать, что есть очень мало старых колдунов. И, благодарение Богу, большинство молодых имеют очень небольшое терпенье, которое у них быстро иссякает… Так что разводи огонь, малый, и делай все в точности, как я скажу тебе.

Саша открыл было рот, чтобы постараться выступить с оправданиями, но затем решил смягчить обстановку и сказал, чуть склонив свою голову:

— Я пытаюсь ничего не желать, мой господин, но…

Ууламетс тронул его рукой за подбородок и посмотрел ему в глаза при слабом отблеске звезд.

— Но…

— Я…

— Ты не должен напрягать свою волю без моего ведома. Ведь есть и другое место, где можно обрести колдовскую силу. Ты можешь себе представить, что это за место? Но только это очень опасно.

— От другого колдуна, — сказал Саша, превозмогая смертельный трепет. Он не мог представить, откуда пришла эта мысль.

На что Ууламетс ответил, все еще продолжая удерживать его:

— Ты должен прекратить сопротивляться мне, малый. У тебя есть сила, а у меня есть опыт и искусство управления ей. И эта сила должна исходить в нужном направлении, в данном случае, в моем: ты не желаешь видеть того вреда, который можешь причинить, используя ее самостоятельно. Так ты будешь делать то, что хочу я? Будешь ли ты с полной готовностью делать это? Сейчас я собираюсь приступить к самому настоящему волшебству. Но это может показаться для тебя не совсем приятным.

— Петр…

— Ни о каких обещаниях не может быть и речи. Никаких обещаний. Мы ведь даже не знаем, жив ли он, но зато знаем, что этот подлец, мой молодой ученик, собирается убить нас обоих, или еще хуже того. А хуже, вполне очевидно, может и быть, если мы не предпримем ничего со своей стороны. Ты слышишь, как все затихло кругом? Потому что сейчас он думает, и у нас не так много времени.

— Он вызывает этих призраков?…

— Он подпитывает их. Он делает все это с помощью водяного. И ведь он не хочет просто убить нас, это даже не половина его плана.

Саше показалось, что он понял о чем шла речь. Он испугался собственного прозрения и неосторожной ошибки.

У него беспомощно опустились руки перед этим новым испытанием.

— Продолжайте, — сказал он Ууламетсу, пытаясь скрыть свой страх. — Продолжайте делать то, что собирались.

Они неслись под градом сучков и листьев, которые словно шквал пролетали мимо них, причем так неожиданно и быстро, что Петр втягивал голову в плечи хватался за Мисая, особенно когда какой-нибудь случайный удар или неосторожное движение вниз до смерти пугали его и казалось, что ему приходит конец, и он только сильнее держался за ветки. Ивешка как невесомое холодное облако держалась за его шею, а он, тем временем, уговаривал самого себя, что лешие никогда не упадут и никогда не уронят его, и только изо всех сил старался держать рот закрытым, несмотря ни на что… пока неожиданно их не подбросило в воздухе.

— Боже! — воскликнул он…