Читаем Русь Татарская полностью

Таким образом, коммутация внутри пассионарного слоя осуществляется посредством общих чувств и чаяний. Только такая коммуникативная основа может связывать совершенно разных людей: инженеров, торговцев, научных работников, офицеров, администраторов, рабочих, крестьян и домохозяек, матроса рыболовецкого сейнера, академика. В целом, говоря образно, индукторный слой эквивалентен нервной системе организма. Вот в этой нервной системе и осуществляется движение общественного мнения. Вся остальная масса населения только увлекается посылаемыми ей нервными импульсами. Точно так же, как перенапряжение нервной системы влечет за собой расслабление, так и индукторный слой осуществляет свое влияние, чередуя периоды подвижности и оптимизма с периодами бездействия или депрессии.

Однако таким образом можно объяснить существование 12-, 36– и 72-летних циклов, как периодов, сравнимых по длительности со временем жизни человека. Существование же 288-летних имперских циклов объяснить подобным способом вряд ли удастся, несмотря на то, что средой распространения имперских циклов также является пассионарный слой.

Замечание о циклическом процессе китайской цивилизации. В дополнение к вышесказанному о цикличности российской истории уместно процитировать слова видного востоковеда Л.С. Васильева об особенностях китайского династийного цикла, наиболее наглядно проявившего себя именно в годы существования империи, начиная с Хань. «Как правило, каждая династия сменяла предшествующую в обстановке тяжелого экономического кризиса, социальных неурядиц и ослабления политической централизованной власти, что проявлялось в форме мощных народных движений, подчас в виде вторжений с севера и иностранных завоеваний (это следует особо отметить и запомнить. – К.П.). Механизм цикла, в ходе которого возникал очередной кризис, достаточно сложен; здесь играли свою роль и экономические причины, подчас и демографическое давление, и экологические, и иные объективные факторы. В самом общем виде дело обычно было связано со следующими процессами.

Китайская сельская община как сильный и тем более эффективно отстаивающий свою автономию институт была разрушена еще в древности. Перед лицом казны каждый двор отвечал сам за себя, при том, что казна была заинтересована в облегчении и гарантировании сбора налогов и с этой целью искусственно поддерживала некоторые традиционные формы взаимной ответственности в рамках общинной деревни. Относясь к общине как к важной социальной корпорации, каковой она и была, власти еще во времена реформ Шан Яна в Цинь и затем во всей циньской империи ввели удобный для них метод круговой поруки, создав искусственные объединения дворов в пятидворки, в пределах которых каждый отвечал за выполнение налоговых и иных обязательств четырьмя остальными, вплоть до обязанности восполнять недобор за собственный счет. И хотя этот жесткий метод функционировал в империи не всегда, о нем всегда вспоминали, когда следовало укрепить позиции власти… Сказанное означает, что перед лицом казны все землевладельцы были налогоплательщиками и все были равны в социально-сословном плане. Это касалось и сильных домов. Исключение делалось лишь для некоторых категорий привилегированных лиц – для чиновников и высшей знати из числа родственников императора.

Соответственно для государства существовали лишь две формы земельного владения – государственные (они же общинные) земли, на которых жили и работали обязанные выплачивать ренту-налог в казну и нести различные повинности земледельцы, и казенные служебные земли, фонд которых предназначался для содержания двора, высшей знати и чиновничества, в основном на началах временного, условного и служебного владения. Земли первой категории чаще всего именовались термином «минь-тянь» (народные – иногда этот термин смущает исследователей, упускающих из виду, что реально это были земли, верховную власть на которые имело государство, время от времени свободно ими распоряжавшееся, в частности, наделявшее ими крестьян после кризисов), вторые – «гуань-тят» (казенные, чиновные). Вторая категория была сравнительно небольшой, обычно не более 15–20 %. Все остальное приходилось на долю минь-тянь. Предполагалось, что земли минь-тянь более или менее равномерно распределены между земледельцами, вследствие чего каждый пахарь имеет свое поле и аккуратно платит налог в казну (земли гуань-тянь тоже обрабатывались крестьянами, но налог с них шел их владельцу – чиновнику, двору и т. п.). Практически, однако, это было лишь в идеале. Реально жизнь складывалась иначе. У одних земли было больше, у других меньше, богатые теснили малоимущих, правдами и неправдами присоединяли к себе их земли и становились еще богаче, превращались в сильные дома, тогда как бедняки лишались последнего клочка земли («некуда воткнуть шило», по выражению китайских источников). Что все это означало для государства, для казны?