Когда вы наконец пробираетесь через лабиринты умствований и спекуляций, которые почему-то являются правилом нашей российской культурологии, вы начинаете подозревать, что дело объясняется, во-первых, духовной немощью российских ученых-культурологов, которым легче заимствовать, нежели создавать свое, а во-вторых, примитивным политиканством.

На взгляд автора, некоторые явления в российской общественной науке объясняются не какими-то происками враждебных сил, а элементарной ленью. Наши кандидаты и доктора от социологии, политологии, экономики и пр. сегодня переписывают у Хайека и Мизеса, при советском режиме они переписывали у К. Маркса и Ф. Энгельса, и при императорах, кстати, они тоже переписывали. Однако цена всему этому переписыванию – ломаный грош, еще и потому, что переписчики сами не верят в то, чем они занимаются.

Автор вырос во времена, когда в вузах царил марксизм, а советский народ строил коммунистическое общество. Сейчас в вузах царит либерализм, а российский народ строит правовое государство. Точно так же, как в советские времена студенты пропускали мимо ушей слова преподавателей-обществоведов, так же их пропускают и сейчас. Совершенно ясно одно. В России провалилось строительство коммунизма, провалится и строительство нынешнего правового государства.

По словам Н.Я. Данилевского: «Как ни оторвана наша интеллигенция (в большинстве своем) от народной жизни, она не встречает, однако же, в русском народе и в России tabulam rasam для своих цивилизаторских опытов, а должна, волею или неволею, сообразоваться с веками установившимся и окрепшим народным бытом и порядком вещей. Для самого изменения этого порядка интеллигенция принуждена опираться, часто сама того не замечая, на народные же начала; когда же забывает об этом (что нередко случается), то народ, составивший уже долгим историческим путем общественный организм, извергает из себя чуждое, хотя бы то было посредством гнойных ран, или как бы облекает его хрящеватою оболочкою и обособляет от всякого живого общения с народным организмом; и чуждое насаждение, в своей мертвенной формальности, хотя и мешает, конечно, правильному ходу народной жизни, но не преграждает его, и она обтекает и обходит его мимо»[182].

Впрочем, обвинять одну лишь российскую интеллигенцию, и именно в культурной несостоятельности, было бы не совсем справедливо. Большей частью она вполне состоятельна. Главную долю ответственности за претворение в жизнь антицивилизационного лозунга Россия – часть Европы должно нести российское политическое руководство.

Итак. Если говорить о будущем положении России в более конкретных категориях, нежели о положении «между Западом и Востоком», то в XXI веке она оказывается между Китаем и Европой. Если в ХХ веке выбор для российского правящего класса был очевиден – Европа, то ныне он, и чем дальше, тем больше, становится затруднителен. Звезда Китая стремительно восходит, Европа же определенно теряет свое былое значение.

Какое же будущее может ожидать Россию?

Направление – юг

Очевидно, что мир, в том виде, в котором мы привыкли его лицезреть, прекращает свое существование. Это, естественно, не означает какой-то физической гибели человечества, это означает только то, что мир становится все менее и менее западным.

Во-первых, по словам С. Хантингтона, территориальная экспансия Запада достигла своего апогея в 1920 году, тогда он напрямую управлял территорией площадью около 25,5 миллиона квадратных миль, т. е. почти половиной земной суши. К 1993 году подконтрольные ему территории сократились наполовину, до 12,7 миллиона квадратных миль[183].

Во-вторых, «в 1900 году жители Запада составляли около 30 % от общего населения мира, а западные правительства управляли почти 45 % населения (в 1920 году эта цифра увеличилась до 48 %). В 1993 году западные правительства правили, за исключением мелких остатков империи типа Гонконга, только жителями Запада. Население Запада составляло чуть больше 13 % человечества, и к началу следующего столетия его доля должна упасть до 11 %, а затем и до 10 % к 2025 году»[184].

В-третьих, доля Запада в мировом валовом продукте достигла своего пика в 1928 году – 84,2 % от мирового выпуска. В 1950 году эта доля составила 64 %, к 1980-му упала до 49 %. К настоящему времени экономика Запада находится в глубоком кризисе, который имеет системный характер, а центр мирового производства сместился в сторону Восточной Азии. И т. д.

За время своего восхождения к вершинам могущества Запад, естественно, не особенно стеснял себя в выборе средств. Причем самое примечательное состоит в том, что применение оружия в числе этих средств является далеко не самым страшным грехом.