Таким образом, если считать средневековую Европу светочем свободной мысли, то автор этой книги предпочел бы жить в «темной» и «варварской» России. Что же касается истинной сущности пресловутого западноевропейского «просвещения», то вспомните, читатель, хотя бы марксизм, это изобретение прогрессивной европейской мысли, внедренное на некоторое время в нашей стране. Разве эта теория не является человеконенавистнической и варварской? Избавь Господь от подобного «просвещения». Несложно представить себе судьбу того же А.С. Пушкина, доведись ему проживать в советскую эпоху.

Сейчас зададимся парой несложных вопросов. В частности, вопросом об «азиатчине», которую следует непременно изгнать из России. Обратим свой взор на Восток и посмотрим, опять же, на такое государство, как Япония. Является ли Япония отсталой страной? Безусловно, нет. В настоящее время она входит в число наиболее развитых стран мира. Является ли Япония азиатской страной? Безусловно, да. Отказалась ли Страна восходящего солнца от своей тысячелетней азиатской культуры во имя технологического прогресса? Конечно, нет. Было бы очень любопытно поглядеть на реакцию японцев, если бы какой-нибудь японский «философ» призвал свое общество к изгнанию азиатчины.

Как совершенно верно утверждал в середине XIX века Н.Я. Данилевский (а многие и ныне не могут этого осознать): «Прогресс, следовательно, не составляет исключительной привилегии Запада, или Европы, а застой – исключительного клейма Востока, или Азии; тот и другой суть только характеристические признаки того возраста, в котором находится народ, где бы он ни жил, где бы ни развивалась его гражданственность, к какому бы племени он ни принадлежал»[48].

Сейчас подумаем вот еще над каким вопросом. Почему вдруг царская власть в России при Петре I осознала необходимость в европеизации страны? Разве до этого момента Россия являлась восточной страной? Ответ может быть только один – безусловно да. До XVIII века светоч культуры для России находился на Востоке, и если вы, читатель, еще не поняли почему, то закройте эту книгу и не читайте ее. А уж как западные европейцы рвались к этому светочу, и доказывать не приходится, достаточно только открыть любую книгу по истории Крестовых походов. Если кто-то запамятовал, то ему следует напомнить, что Х. Колумб искал путь в Индию, а вовсе не в Америку. Однако каким образом все-таки произошел поворот стрелки российского культурного компаса на Запад?

Данный вопрос мы обсудим позже, а сейчас поговорим о том, каким образом пресловутое «татаро-монгольское иго» повлияло на великорусский национальный характер.

О национальном характере великороссов

Разговор о национальном характере очень непрост. Здесь имеются в виду некие именно типичные народные черты. Между тем, автор этой книги до сорока лет весьма добросовестно пытался стать таким же, как все, и только после множества отчаянных и безуспешных попыток бросил это занятие и решил все-таки быть самим собой. Сколько автор ни бился, он так и не смог понять, кто же этот такой как все. Среди русских нет ни одного человека, близко похожего на другого, и, как это иногда представляется, их типичность состоит в полном отсутствии типичности. Любой русский коллектив – это просто-таки собрание своеобразнейших индивидуальностей, и для эффективного руководства им подчас требуется недюжинная дипломатичность и изворотливость, сопряженные со стальной волей и нейлоновыми нервами.

Известен случай, произошедший на III конгрессе Коммунистического Интернационала. Тогда итальянский социалист Лаццари заявил: «Мы знаем психологию итальянского народа», на что В.И. Ленин заметил: «Я не решился бы этого утверждать о русском народе»[49].

К примеру, одной из главнейших ошибок всех желающих порассуждать на тему о национальном характере великороссов является обращение к классической русской литературе XIX в., т. е. к произведениям Ф.М. Достоевского, Л.Н. Толстого, Н.А. Некрасова, М.Е. Салтыкова-Щедрина и др. Спору нет, писатели считаются как бы зеркалом народной души, но беда-то в том, что подавляющее большинство российских прозаиков и поэтов, изучение творчества которых навязывается народным массам школьной программой, принадлежали к очень узкому либерально-революционному слою Российской империи (советскую литературу мы сейчас упоминать не будем, разговор о ней слишком тягостен). Увы, но российские либерал-революционеры были страшно далеки от народной жизни. Даже литераторы, вроде Н. Лескова, считающиеся истинно народными писателями, и те несут в себе определенный элемент конфликта, недовольства, неприязни и непонимания русской жизни и русских нравов, т. е. элемент отщепенчества.