Читаем Румпельштильцхен полностью

— Теперь я припоминаю, — согласно кивнул Блум.

— И я тоже, — сказал я.

— Знаете, иллюстрировать книги ужасно интересно, — сказала Гретель, и затем быстро бросила взгляд на входную дверь, видимо раньше нас с Блумом услышав, что в замке поворачивается ключ.

Появившаяся в дверях женщина была одета в черные широкие брюки и розовую блузку, застегивавшуюся на пуговки бледно-розового цвета. На ней были розовые же туфли на так называемом французском каблуке, а длинные светлые волосы с одной стороны были прихвачены розовой пластмассовой заколкой. Она была одного роста с Гретель, с такими же, как у сестры чертами лица. У нее был такой же, как Гретель довольно большой рот и высокие скулы, прямой нос и голубые глаза. Миллер сказал, что Гретхен Хайбель сорок семь лет, но выглядела она не старше сестры. На лице у Гретхен появилось выражение крайнего удивления, когда, войдя в гостиную, она увидела нас стоящими у стола. Она вопросительно посмотрела на сестру.

— Гретхен, обратилась к ней сестра, — к нам пришли из полиции.

— Вот как? — Гретхен прошла в комнату и первая протянула руку. — Приятно познакомиться, — сказала она, сперва пожав руку Блуму, а затем мне. — Я Гретхен Хайбель. Гретель, а разве ты не предложила джентльменам что-нибудь выпить?

— Да, я… кофе сейчас уже будет готов.

— С вашего позволения, я выпью чего-нибудь покрепче, — сказала Гретхен и улыбнувшись нам, она уселась в кресло у стола. Быстро скинув сначала один туфель, затем другой. — Ну и денек выдался сегодня, — проговорила она, закатив свои большие голубые глаза. По-английски Гретхен говорила гораздо лучше своей сестры и совсем без акцента. — Кстати, я все еще до сих пор не знаю, как вас зовут.

— Детектив Блум, — представился Блум.

— Мэттью Хоуп.

— А вы разве не детектив? — поинтересовалась она у меня.

— Нет, ответил я. — Я адвокат.

— Чей?

— Энтони Кенига.

— Бывшего мужа Викки?

— Да.

— Мм… Значит речь пойдет об убийствах. Гретель, дорогая, принеси мне, пожалуйста скотч, и только один кубик льда, не забудь.

— Да, об убийствах, — сказал Блум.

— А мы с сестрой, что, подозреваемые, да?

Блум промолчал.

— Или же вы охотитесь за Двейном?

— Мисс Хайбель, мы ни за кем не охотимся.

— Нет, ну наверняка вы кого-то ловите.

— Я хотел сказать…

— Вы имеете в виду, что вы не собираетесь шить Двейну дело — есть такое выражение, да?

— Все правильно, — улыбнулся Блум. — Мы не собираемся шить мистеру Миллеру дело.

— Ах да, большое спасибо, — это было обращено уже к сестре, принесшей ей бокал с шотландским виски. — Мне кажется, что чайник уже кипит.

Гретель снова ушла на кухню. Гретхен потягивала свой виски.

— Итак, — сказала она, — с чего начнем?

— С утра понедельника, тринадцатого января, время с трех ночи до половины девятого утра.

— Ну и что?

— Где вы были в это время?

— Даже так? Значит вы меня подозреваете?

— Ни в коем случае, просто я…

— А, в таком случае, вы хотите узнать от меня о Двейне, где он был, да, понимаю. Так вот, если вас так это интересует, в это время он был здесь у меня.

— С которого часу и до которого?

— Мы ходили в ресторан. Он заехал за мной примерно в восемь — половине девятого вечера.

— И в каком ресторане вы были.

— В «Меленке».

— Это тот, что на Сабале?

— На Сабале, да.

— А откуда вы куда направились?

— Сюда вернулись.

— И во сколько это было?

— Сразу после ужина. Я и вправду не знаю, во сколько мы были здесь. В десять? После ужина, — сказала Гретхен и пожала плечами.

— Во сколько он ушел от вас?

— На следующее утро.

— Он оставался здесь на ночь?

— Да, он часто остается на ночь.

— И во сколько он ушел утром?

— В восемь-половине девятого, я не знаю во сколько точно. Он прямо отсюда должен был отправиться на работу.

— Ваша сестра в тот вечер была дома?

— Нет, в тот вечер она была в Нью-Йорке. У нее там была назначена встреча с редактором и автором, точнее сказать, с переводчиком. Ведь написали-то это все братья Гримм.

— И когда вернулась ваша сестра?

— Во вторник.

— А вот когда вы говорите, что мистер Миллер часто остается здесь на ночь…

— Да, на протяжении последних нескольких месяцев или около того. Со мной или с моей сестрой… — она сделала небольшую паузу. Трудно было сказать, задумала ли она последующую фразу специально для того, чтобы поразить собеседника, или же это было проявлением европейской прямоты и непосредственности, к которой мужчины здесь, в Америке, еще не успели привыкнуть в полной мере. — Или иногда с нами обеими.

— Понимаю, — кивнул Блум и кашлянул.

— Да, — сказала Гретхен. — А, вот и ваш кофе.

Гретель вошла в комнату, держа в руках серебряный поднос с двумя чашечками кофе, двумя маленькими ложечками, молочником и сахарницей.

— Я тут рассказывала детективу Блуму, что Двейн часто оставался на ночь с нами обеими, — обратилась к сестре Гретхен, и на этот раз я уже был уверен, что ей хотелось поразить нас этим.

— Да, тихо сказала Гретель, — это действительно так.

— А сахарина у вас нет? — спросил Блум и снова сконфуженно кашлянул.