Читаем Румпельштильцхен полностью

— Я работала сейчас, — заговорила хозяйка, — поэтому прошу извинить меня за этот беспорядок. Я люблю работать там, откуда виден залив. Раньше я всегда работала в своей комнате наверху, но там окна выходят на другую сторону, хотя тоже на залив, и тот пейзаж зачастую кажется мне слишком уж диким для тех работ, какими мне приходится заниматься. Я имею дело с детскими книжками, — пояснила она.

— Да, мистер Миллер нам уже сказал об этом, — сказал Блум.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — предложила Гретель. — Может быть хотите выпить чего-нибудь?

— Нет, спасибо.

— Может быть что-нибудь не крепкое? Кока-Колы? Или чая со льдом?

— Нет, спасибо.

— Ну тогда, — проговорила она, — улыбнувшись и выжидательно глядя на Блума.

— Мы надеялись, что ваша сестра к этому времени уже вернется домой, — заговорил Блум.

— Да, конечно. Она каждую минуту может прийти. Вы с ней тоже желаете побеседовать?

— Если можно.

— Конечно же. А что вы хотите узнать?

— Мисс Хайбель, вы можете сейчас рассказать нам, где вы были в прошлую пятницу между половиной пятого и половиной восьмого вечера?

Я отметил про себя, что Блум ни словом не обмолвился о том, что ему надо было подтвердить алиби Миллера. Гретель сидела и выжидающе смотрела на Блума, обдумывая свой ответ, пальцы ее изящных рук были переплетены, ноги скрещены, а голубые глаза нервно моргали.

— Я была здесь, — сказала она наконец. — Вечером в пятницу я была здесь.

— А днем в пятницу?

— И днем тоже. Я работала.

— Одна?

— Моя сестра вернулась домой около пяти часов. А до того времени я была здесь одна.

— И вы затем вместе с сестрой провели здесь весь вечер?

— Нет. Моя сестра была приглашены на ужин. Она ушла отсюда около семи.

— Оставив вас одну?

— нет. Здесь еще Двейн был.

— Мисс Хайбель, а когда он сюда пришел?

— Примерно в половине шестого. Мы тут успели еще и втроем посидеть и выпить.

— И затем ваша сестра ушла.

— Около семи. Да.

— А вы и мистер Миллер остались здесь.

— Да. Мы ужинали вместе.

— Он ушел от вас после ужина?

— Нет, он остался здесь на ночь. Мы с ним, знаете ли, любовники.

— А в котором часу он все-таки ушел?

— Очень рано утром. Я крепко спала, но я знаю, что он будильник ставил на три часа. Я бы сказала, Двейн ушел от меня между тремя и четырьмя часами ночи. Еще я знала, что он в тот день собирался на рыбалку.

— А вы не знаете, где ваша сестра провела эту ночь?

— Это уж вам у нее придется спросить.

Мне было не ясно, зачем Блуму понадобилось задавать последний вопрос. Но я все же знал, что согласно заключению экспертизы, смерть Элисон наступила в шесть часов вечера, но Блум же в каждом случае — сначала расспрашивая Кенига, затем Миллера, а теперь вот беседуя с Гретель — интересовался, где они находились в половине пятого дня, допуская тем самым, что минут на девяносто эксперт все-таки мог ошибиться. В тот день, когда произошло убийство Элисон, Миллер появился на Фэтбаке не раньше половины шестого вечера. И он запросто мог добраться сюда от того места за стадионом даже меньше, чем за сорок минут, все зависело лишь от интенсивности движения в тот день. Точно. Так же как и Гретхен Хайбель — та из сестер, что занималась продажей недвижимости — если только она была здесь замешана, могла бы в случае чего запросто добраться с Фэтбака до Калусы еще до того, как подросток нашел Элисон в сточной яме. Я предположил, что именно потому Блуму и хотелось узнать, где Гретхен провела ту ночь. А вдруг эта парочка сначала прятала девочку где-нибудь здесь, и вот теперь Блум пытается бить в одну точку? И все же подобное предположение показалось мне сильно притянутым за уши, и неожиданно ко мне пришло опустошающее чувство, что Блум, не смотря на все свои знания и опыт, теперь же отчаянно хватался за соломинку.

— За ней сюда кто-нибудь заезжал?

— Вы имеете в виду, когда она уезжала?

— Да.

— Нет, она уехала в своей машине.

— Значит, в семь, говорите.

— Да, приблизительно в семь.

— Ну ладно, проговорил Блум и вздохнул. — А когда ваша сестра обычно возвращается домой из офиса? — спросил он у Гретель, взглянув на часы.

— Обычно в это время она уже бывает дома.

Я посмотрел на свои часы. Они показывали уже почти половину седьмого.

— Может быть мне приготовить вам чего-нибудь, ведь вам же все равно еще ее дожидаться? Может быть я все-таки сварю кофе?

— Мэттью, ты как?

— От чашки кофе я бы не отказался, — сказал я.

— Я пойду поставлю его вариться, — сказала Гретель, и тут же ушла в кухню. Блум встал со своего места, потянулся и подошел к длинному рабочему столу. И бросив беглый взгляд на лежавший на нем яркий рисунок, он посмотрел на залив.

— Красиво здесь.

— Замечательно.

— Как ты думаешь, сколько это все может стоить?

— Полмиллиона.

— А по-моему, больше. И женщина сама хорошенькая, тебе так не кажется?

— Симпатичная.

— На меня Миллер не произвел впечатления пылкого любовника. А тебе как он?

— Не знаю. Наверное в нем еще что-то есть.

— М-м, — промычал Блум, и снова взглянул на рисунок, лежавший на столе. — Как по-твоему, вот это кто такое?