Читаем Рукав Ориона полностью

Снова пришлось ждать. Дым поднимался все выше и уже закрыл солнце Дагасатта, но с нашей позиции — пятьдесят метров над объектом — по-прежнему все было ясно видно. Я переместил хоппер немного к югу, чтобы не упустить нужную дверь.

Мы нацепили почти все имеющееся у нас боевое снаряжение, кроме рюкзаков. Направленный на землю сканер предупредит нас о передвижении любого тела больше муравьиного вблизи от выхода.

Ильдико тихонько сидела, напевая какую-то незнакомую мелодию и очищая шлем изнутри. А я тем временем отправился проведать пленников.

Они по-прежнему спокойно висели в грузовой сетке, четверо испепеляли меня разъяренными взглядами, а Даррелл пребывал где-то между сном и явью. Ох, надеюсь, что пенверол не расклеил ему мозги окончательно — нам надо задать ему еще несколько вопросов.

— Думаю, мы заберем Даррелла с собой, когда полетим обратно, — поделился я с Ильдико. — И может быть, остальных ребят тоже. Надо провести настоящий допрос.

— Тебя беспокоит, что Даррелл знает о встрече руководства семи концернов с халуками?

— Именно, черт подери. Странно, что такая пешка, как Даррелл, обладает важной информацией.

Она пожала плечами.

— В таких маленьких закрытых предприятиях слухи распространяются с рекордной скоростью. Здесь ничего нельзя оставить в тайне. То же самое происходит на отдаленных форпостах патруля.

— Меня тревожит еще кое-что. Даррелл сказал одну очень странную вещь. — Я покачал головой, рассматривая неподвижное тело. — Черт, я уже почти забыл, что именно меня насторожило.

— У тебя был трудный день. Слишком многое происходит и отвлекает.

— Да, ты права. Смерть и помехи в самом деле мешают сосредоточиться.

— Ты все вспомнишь позже, — мягко успокаивала она меня. — Прямо перед сном. У меня это всегда срабатывает.

— Перед сном! Если мы выберемся отсюда, то я проваляюсь в постели неделю!

— Вас поняла, — печально протянула Ильди.

Я вернулся в командирское кресло, проверил свой собственный шлем и постарался мысленно прокрутить последовательность допроса Даррелла.

Что же тогда так меня подкосило? Нет, не сведения, а какая-то странная формулировка фразы.

Что-то скользнуло в тот момент, когда Даррелл подтвердил пребывание Шнайдера в клинике под вымышленным именем…

И тут я понял. И внутренне похолодел.

Даррелл посмотрел на снимок Олли и сказал: «Похож на этого человеческого ублюдка Джона Грина».

Человеческого.

— Вот дерьмо, — прошипел я.

Ильдико услышала и нахмурилась.

— Адик, что такое?

Может быть, это простая оговорка, вызванная действием наркотика, а может быть, и нет.

— Неприятная мысль. Но это подождет. Теперь слушай, что идет дальше по плану операции «К». Мы несемся по прямой трассе и сворачивать некогда.

Ровно через пятнадцать минут дверь клиники открылась. На пороге стоял внушительных размеров человек, одетый в защитный костюм с открытым капюшоном. За ним виднелась не только темнота, но и силовое поле, скрывающее тяжеловооруженную группу захвата.

Человек поднес микрофон к губам и проговорил:

— Иеронимо? Это Джон Грин.

Мы с Оливером Шнайдером лично встречались всего один раз на памятном совете директоров «Оплота» на Серифе. Тогда отец объявил, что отстраняет внешний отдел от расследования и назначает капитана «Адама Сосульку» и его безбашенную команду ответственными за поиски Евы. Тогда Олли не узнал во мне темную овцу почтенного семейства Айсбергов.

Уверен, к настоящему моменту Шнайдер проделал работу над ошибками и теперь узнает мой голос. За долгие пятнадцать минут и Джим Мацукава мог записать мои речи в надежде самому определить, кто такой таинственный Иеронимо. Личное знакомство ни с тем, ни с другим не входило в мои планы.

Так что теперь Ильди придется вести переговоры, а я стану подсказывать. Лица наши все равно закрыты шлемами, и через стекло нас различить невозможно.

Она наклонилась над микрофоном:

— День добрый, гражданин Грин. Я посланник Иеронимо Ца-Ца. С вами все в порядке?

— Вроде того, — послышалось недовольное бормотание. Через окуляр сканера я разглядел лицо человека в дверном проеме. Шнайдеру было лет пятьдесят, я тут же узнал бульдожью челюсть и мрачный взгляд. Да, это и в самом деле мой старый знакомый — вице-президент по секретным службам и крот «Галафармы» Оливер Шнайдер. Он изрядно потолстел за время пребывания на Дагасатте, под глазами появились мешки, уголки рта опустились. Похоже, он не прикасался к бритве несколько дней. Когда-то короткая стрижка теперь превратилась в лохматую шевелюру.

Я перевел хоппер в режим автопилота, и он медленно стал спускаться. Тем временем я переключился на систему вооружения.

— Джон Грин, мы ваши друзья, — проговорила Ильдико. — Нас прислали ваши бывшие коллеги, чтобы вызволить вас отсюда…

— Ничего себе! — фыркнул он. — Откуда я знаю, что вы не банда изгоев, которые хотят продать меня Симону Айсбергу, словно кусок мяса?