Читаем Рука G полностью

– Ближе к обеду, дел ещё полно, – после небольшой паузы ответила Анна Ивановна, – к брату идти, объяснение брать, здесь криминалисты всё проверят. Ещё у тебя объяснение возьму, когда придёшь, этих девок вылавливать придётся.

– Так это что, Танька шалава меня сдала? – взвился парень, – Убью стерву.

– У неё не было выбора, – усмехнулась лейтенант и покосилась на Потаскушкина.

Ранним утром статья о совместном рейде журналиста «Реальных новостей» и участкового лейтенанта, в результате которого был накрыт бандитский притон, лежала на столе главного редактора. Фотографии прилагались.

Василий еле-еле дождался начальства и, пообещав вечером продолжение статьи, убежал.

– Что-то с ним происходит, – пробормотал Семён Сергеевич в свои усы, рассматривая фотографии, – то ходил вялый и поникший, то неожиданно из него материалы посыпались. Да ещё какие.

Анну Потаскушкин не застал.

– Она всю ночь работала как проклятая, – помощник дежурного протянул журналисту бланк объяснения, – её начальник домой прогнал. А вот это она Вам оставила, прочтите.

В сухой, достаточно корректной форме, лейтенант записала со слов Потаскушкина все события. Василий уже сталкивался с подобным. Сотрудники полиции записывали только то, что имело значение для уголовного дела. Согласен – подпиши, не согласен, давай напишем заново с твоих слов.

Да, Анна Ивановна не спрашивала Василия ни о чём. Но, если он был согласен со своими словами, которые не говорил, то должен был подписать.

У Потаскушкина не было претензий к тому, что сочинила модель в полицейской форме. Всё так и произошло. Вот только получалось, что лейтенант действительно считала его сексуальным маньяком. Что и отразилось в написанном ею объяснении.

Василий вздохнул и постарался оставить красивый автограф. Затем отдал бумагу помощнику дежурного и попрощался. С не очень хорошим настроением он приехал в пятую школу и буквально на пороге столкнулся с Катей.

– Потом поболтаем, сюда идёт пан физкультурник, – девушка явно обрадовалась Василию и, улыбаясь, убежала.

– Пан физкультурник? – недоумённо переспросил Потаскушкин у воздуха, образовавшегося после исчезновения школьницы.

– Что ты сказал? – рявкнул воздух в ответ. Перед Василием возникла мощная фигура атлета, нависшая над Потаскушкиным громадой мышц.

– Это Вас не касается, – автоматически ответил журналист, слегка отстраняясь.

– Ты кого назвал Пан физкультурник? – не унимались мышцы.

– Эээ, Вы поляк? – неожиданно щёлкнуло в голове Василия.

– Да я тебя, сучёнка, порву на клочки, – правая рука атлета прикоснулась пальцем ко лбу Потаскушкина, – какой на хрен поляк?

Простое прикосновение отдалось в мозгах Василия могучим ударом. В черепе зазвенело. Он пошатнулся и головой упёрся в грудь великана. Однако, на этой груди явно прощупывались молочные железы. Потаскушкин удивлённо поднял глаза и посмотрел на пана физкультурника внимательней. Это была женщина.

– Понятно, – мужчина протянул правую руку и попытался пальцами обхватить бицепс атлета. Длины пальцев не хватало, но это оказалось и не обязательным.

Глаза пана физкультурника заволокло дымкой, все мышцы почти мгновенно превратились в каменные, женщина застыла в такой позе, что позавидовали бы лучшие статуи Древней Греции. Она не шевелилась несколько минут, не слышно было даже вздоха, затем очень медленно стала оттаивать.

Сначала опустились плечи, затем руки, зашевелилась шея и, наконец, статуя осторожно посмотрела на Василия. В её взгляде читались испуг и радость одновременно. За ними где-то далеко мелькала тоска.

– Почему? – губы атлета раздвинулись в хриплом шёпоте.

– А ты не будешь меня убивать? – поинтересовался Василий.

– Я не смогу, – голос женщины из сплошных мышц дрогнул.

– Тогда я пойду, – радостно объявил Потаскушкин.

– Возвращайся, – прошелестело за его спиной.

Наверное, показалось, улыбнулся журналист как человек, который чудом избежал драки. Возможность выжить, в которой, была минимальна.

– Ты почему не предупредила, что меня могут убить? – на улице Василий сразу же встретил Катю.

– А как она посмеет убить Вас?

– В тот момент я об этом как-то не думал, – усмехнулся Потаскушкин, – была только одна мысль – не умереть.

– Извините, совсем забыла Вас предупредить, что её фамилия Пан и все называют её Пан физкультурник. Но её это прозвище очень злит.

– Очень точно подмечено, – кивнул головой журналист, – но, может, её не надо так дразнить, а то, мало ли, что она натворит.

– Из-за своего внешнего вида у неё проблемы с мужиками. Поэтому она детей терпеть не может. Школьники на неё постоянно жалуются, родители пишут директору школы петиции, чтобы её убрали с уроков физкультуры, но учителей не хватает, и её бросают с одного класса на другой. И так, по кругу. Её все ненавидят и она всех ненавидит.

– Почему она тогда не найдёт себе другую работу?

– У неё здесь сестра. Пан химик. Такая рохля, тюфяк тюфяком. Пан физкультурник не может бросить Пана химика. Над Паном химиком тоже издеваются. Но, я думаю, не из-за того, что Пан химик такая слабая, а из-за того, что Пан физкультурник такая злая.