Читаем Рука Бога полностью

Алые искры бешеной, неудержимой стаей набрасываются споро на град, расщепляя их на атомы в ярких, почти торжественных для меня вспышках, но тут лестница обламывается у самого своего основания, а я не успеваю пробежать какие-то пару десятков метров. Мы вместе с распадающейся в воздухе лестницей, начинаем совместное, неудержимое падение вниз.

И это очень хреново, крыльев-то, так у меня и нет. Ни какие искренние просьбы, посланные создателю в форме молитв, не заставляют их вернуться ко мне обратно на спину. И это очень скверно печально. Мой взгляд ищет постоянно пути к спасению, но не находит их совсем.

Вдруг, очень неожиданно для меня, мои алые искры воплощаются в сияющую, спасительную веревку, что падает мне одним концом прямо мне в руку. Я судорожно, почти с остервенением, сжимаю этот спасительный конец, с чувствительным рывком повисая в воздухе на ней, срывая уже куски плоти со своих ладоней вмести с остатками мозолей.

Это было очень больно!

Другим концом, сверкающая алым сиянием, веревка цепляется за остатки лестницы. Я молю свои спасительные искры выдержать мой совсем нескромный вес и начинаю усиленно, сквозь дикую боль в руках, перебирать ими, стремясь вверх к своему нежданному спасению.

О главном своем желание я уже забыл. Я уже не верил, что это сон.

Все происходящее было слишком реалистичным. Мне попадает по спине и голове еще несколько раз градом, но я уже не обращаю на это внимания. Кажется мое тело просто онемело от беспрерывных ударов и я их уже не чувствую так остро, как раньше. Только смутные отголоски гулких ударов.

Наконец-то я добираюсь до остатков лестницы и совсем без сил замираю на краю оранжевых туч. Искры погасли и мой меч, что до сих пор был в моих руках остался полностью темным и безжизненно безмолвным.

Интересно, а что это значит вообще?

Но даже сил думать об этом у меня не было совсем и я закрываю с облегчением свои глаза, стараясь отгородиться от этого бесконечного кошмара хотя бы чуть-чуть. Вернуть своего лучшего друга в ножны я уже поленился.

Как же хорошо-то... Вот так, просто лежать и ничего не делать.

Но всему, когда-то приходит конец. И не смотря на свои многочисленные раны от синего града и ожоги с мозолями надо вставать и идти вперед.

Откушенный сморщенной, песчаной клешней палец левой ноги просто прожигает меня фантастической болью , "скрашивая" и так мою не скучную жизнь.

Я все же встал, сильно и неуклюже покачиваясь, при этом опираясь на мой безжизненный меч, совсем его не жалея при этом. Но он не роптал, он понимал в каком я сейчас состояние нахожусь. Я зашагал прочь от обрыва по жалким остаткам лестницы, направляясь при этом вверх. И вскоре вышел на мрачную, почти черную, пугающую меня поверхность.

Она так контрастировала с оранжевым цветом облаков, что я оцепенел на долгое мгновение, но когда я впереди увидел неяркое мерцание высокого постамента, что состоял из массивного, черного, как уголь камня, то я увидел на нем каменного воина трехметровой высоты. Это впечатлительно вооруженный воин стоял совсем как живой, а я двинулся, не долго думая к нему, оставляя глубокие следы среди -темно-серого пепла, что мягко расстелился повсюду и прилипал к моим влажным от сукровицы ногами.

Подойдя к памятнику ближе я понял, что воин был двуликим, а за спиной у него висело целых два меча. Они выглядели очень внушительно и опасно. В угрожающей же небу руке, у него бал еще один меч, гораздо более массивный и тяжелый.

Воин держал его на вытянутой вперед руке острием вверх, как будто угрожая самому создателю, при этом, на каждой стороне лица у него было надето по маске. С одной стороны бледно-серебристая, а с другой желто-золотистая; и обе маски поблескивали, изображая неизвестных мне оскалившихся своими клыками существ, и несли своей жуткой гримасой явную угрозу этому миру.

Все это совершенство было выполнено талантливым, магическим скульптором из серого, неброского камня. Широкоплечий, гордо стоящий воин, выглядел очень реалистично, почти совсем, как живой. Кроме масок меня больше ни чего здесь не интересовало.

Оставалось только забраться на постамент и быстрее снять их, но в голове маячила упорная мысль, а что если этот гигант оживет? Тогда, с моими ранами и без крыльев, это точно будет мой последний бой.

Стоять и ждать не известно чего было глупой потерей времени, и я с разбегу, причитая громко и матерясь, от боли в ноге и остальном теле, зацепился когтями за край постамента, с превеликим трудом подтянув свое тяжелое, сильно избитое, тело наверх.

Наконец-то я забрался. А после, долго немедля, потянулся за серебристой маской рукой, аккуратно и трепетно снимая её с воина. Под маской оказалась абсолютно гладкая, плоская поверхность: лица просто не было.

Не долго подумав, я снял и другую маску, ослабляя драгоценные застежки с блестящими камнями. И как только я это сделал, то каменное тело воина внезапно рассыпалось серым прахом, осыпая меня с ног до головы, а рядом со мной раздался тяжелый вздох облегчения.