На звонок бесшумно появился рассыльный.

— Срочно. Литера СС, коротко сказал Садовский.

18. Рука третьего адмирала

В это время, весело болтая и шутя, молодые люди возвращались в сумерках на Малахов курган.

— А долго мы все таки пробыли у мертвых иностранцев в гостях, сказал Сережа. Интересно, дожидаются ли нас наши «беспозорники»?

— А зачем они тебе?

— Да ведь хорошие ребятишки. Они ко всем, собственно, как волчата относятся: как бы укусить, слямзить, ударить… Рубль в чужом кармане для них, так сказать — вроде личного оскорбления… Если вообще в нашем дурацком мире человек человеку — волк, то для них человек человеку прямо — чорт!.. Но лаской с ними можно многое сделать. Вот, может быть, Тамаре их в свой детдом удастся затащить. На том свете это спасение душ зачтется…

Но на тропинке, где спортсмены расстались с беспризорниками, никого не было.

— Неужели сбежали наши герои? разочарованно протянул Сережа. Экая жаль… Митька этот — прямо бриллиант боксерский. Какого чемпиона можно было бы сделать!

Как и обещали, они шли по старой тропинке к памятнику. Проходя мимо плиты, установленной на месте гибели адмирала Нахимова, Боб вдруг заметил своими зоркими глазами что то белое.

— Это что еще за сюрприз?

Все подошли к плите. Там, завернутый в платок, лежал какой то предмет, оказавшийся… портмонэ Тамары.

— Вот те на… И тут на камне еще что то написано.

При свете нескольких спичек можно было прочесть коряво написанные мелом слова: «вертаем взад звените».

— Ну, и грамотеи!..

— Не в этом дело, торжествующе воскликнул Сережа. А вот видите — я был прав: в каждой душе где то кусочек благородства сидит. И всегда лучше в это верить… Этот кусочек никогда не обманет… Тут, видно, младший спер, а Митька и взъелся на него. Вероятно, у них и драка по этому поводу вышла. Молодцы ребята!

— Постой ка. Да этот платок совсем в крови!

— Вероятно, Митька тому, другому, нос и расквасил.

— Да нет, непохоже. Тут слишком много крови. Посмотри… Тут не расквашенным носом пахнет. Было что то серьезнее: не дружеский мордобой, а настоящее кровопускание, вроде Севастопольской Обороны. Кто то кого то и от кого то оборонял…

— Но где же в самом деле наши ребятишечки? Они ведь обещали обождать.

— Не выдержали, видно. Сбежали.

— Не может быть! Не верю. Этот Митька — парень не таковский, чтобы сбежать!

Москвич оглянулся и крикнул:

— Митька!.. Эй, дружок… Митька! Все молчало.

— Митька!

Неожиданно из кустов послышался неуверенный отклик:

— Я тута.

— Ну, так иди, брат, сюда. Чего ж ты там прячешься?

Несколько секунд длилось молчание. — А драться не будете? Сережа рассмеялся.

— Это он боится наказания за портмонэ. Нет, Митя! Не бойся, выходи! Никто драться не будет.

— Ей Богу?

— Честное слово футболиста.

Очевидно, это обещание подействовало. Смущенная рожа мальчика показалась в кустах. Он нерешительно подошел к молодым людям.

— Так, ей Богу, бить не будете? Вишь ведь вас сколько!

Сережа потрепал его по плечу.

— Не дрефь, Митя. Мы ведь не милиция и не халдеи… А ты ведь все вернул.

— Это, ей Богу — не я, оправдывался Митя. Это — Ванька, сукин сын…

— Так это вы из за этого и дрались? Мальчик качнул головой.

— Угу… Это я ему холку мылил. Пусть не тибрит у своих.

Тамара невольно рассмеялась.

— Ну, значит, мы теперь в «свои» попали? А что такое «свои»?

Беспризорник замялся.

— «Свои» — это которые, значится, свойские. Не фраера. Которые понимают, что и нам жить тоже хотится. Не сволочь, как один тут заявился с кустов!.. Мы тут ему…

— Ладно, ладно, Митя, потом расскажешь… Мне надо теперь с тобой всерьез потолковать. А где, кстати, Ванька?

— Черви-Козырь то? Да он боится сюда идти. Он где то сь с Шариком в кустах сидит.

— Ладно, и пусть посидит. Пока ты мне один только нужен. Ребята, обратился он к Бобу и Тамаре. Будьте хоть раз в жизни перепендикулярны — посидите тут, пожалуйста, несколько минуток в одиночестве. А мне с Митькой кое о чем договориться нужно!

Сережа с мальчиком подошли к памятнику. Уже совсем смерклось. В городе зажглись фонари. На бледно-синем небе показались первые звезды. На Малаховом кургане царила торжественная тишина. Темные кусты скрывали пьедестал памятника адмиралу, мощный силуэт которого резко вырисовывался на светлом фоне неба.