Читаем Рублевка полностью

– Нисколечко, Корнилов. Пораскинь мозгами: зачем старику было отправлять тебя к нам черти знает какими дорогами, а не отработанным маршрутом? Неужто лишь для того, чтобы ты просто передал мне какое-то письмо? Письмом был ты сам. Старый хитрый лис очень методичен. Семь раз меряет и только один режет. Он испытывал тебя, но… Ты перепрыгнул сразу через несколько ступенек карьерного роста. Смог поднять эту безмозглую толпу на бунт, сможешь и удерживать и в узде. Как насчет стать моей правой рукой?

– А Садыков умер сам или вы постарались?

– Сам-сам. Его доконал рак печени.

– И ты занял место фараона…

– Почему бы и нет? Власть не терпит пустоты.

– Ты сам ответил на свой вопрос: двух фараонов на территории одного Египта быть не может.

– Почему же? Мы не в Древнем Египте, а в истории России-матушки орел с двумя головами – дело вполне обычное и вполне обкатанное. Вспомним хотя бы…

– У меня к тебе тоже предложение, – бесцеремонно прервал рассуждения Юрий. – Я дарю тебе жизнь и двадцать четыре часа на то, чтобы убраться из Жуковки вместе со своей подружкой. Большего обещать не могу. Гасты и без того долго не смогут простить мне столь великодушный поступок.

Сначала глаза Ахмаева округлились от изумления. А потом он расхохотался. Во всю мощь легких, до слез в глазах. Продолжалось это не меньше минуты – дожидаясь, пока Умар справится с приступом веселья, Корнилов успел дважды отхлебнуть из бокала.

– Ну, уморил! А больше ты ничего не хочешь? Подожди, дай только пряжку начистить. Это ж надо: двадцать четыре часа! – взгляд Умара стал серьезным. – Мне не до шуток, Корнилов.

– Какие уж там шутки. Сколько на Жуковке гастов? Тысячи две? А сколько в прилегающих поселках, которых вы называете номами? Еще две тысячи. Теперь посчитай всех охранников и надсмотрщиков. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять: численный перевес на стороне гастов, которых вы считаете бессловесным быдлом. При первой возможности гасты порвут вас без всякого оружия, голыми руками. Вы зажрались. Причем давно, до Катаклизма. Всегда думали, что вам все подвластно, считали себя хозяевами жизни. Не смогли трезво оценить реалии нового мира. Ошибочка вышла. Понастроив себе пирамид, такие как ты, Умар, не посчитали нужным измениться самим, а все вокруг стало другим. Появились новые игроки и другие правила игры. То, что когда-то делало вас сильнее, стало источником вашей слабости. Больше гастов – больше возможностей, не так ли? Но число гастов не может расти бесконечно, как бы вам этого не хотелось. Оно уже достигло критической черты. За ней – крах этой системы. Любишь исторические примеры? Пожалуйста. Почему монголы не смогли удержать захваченные территории? Площадь их стала слишком большой и превысила управленческие возможности завоевателей…

Корнилов продолжал говорить. Он шел ва-банк. Пытался убедить Ахмаева в том, во что не верил сам. Арифметика здесь совсем не такая, о какой он сейчас с таким пылом говорил Умару. Из двух тысяч гастов двести сделают карьеру, станут надсмотрщиками и примутся лупить кнутами по спинам своих бывших товарищей.

– Вы уже проиграли, хотя еще сами этого не осознаете! – произнес Юрий вслух.

– Так-так. А я тебя недооценивал, – Ахмаев покинул кресло, обошел вокруг кровати, выдернул кунай из стены и нацепил на палец. – Ты амбициознее и опаснее, чем я думал. Все или ничего?

– Ты верно меня понял, – Корнилов залпом допил коньяк и поставил бокал на ковер. – Могу предложить тебе только ультиматум.

– Ты не в том положении, чтобы ставить условия. Численность гастов на текущий момент значения не имеет – все они заперты в своих бараках. Эти парни не нуждаются в предводителе, а если еще и поморить их голодом, то за милую душу сожрут тебя и не подавятся. Это ты, а не я выпал из реальности. Вывод делаю такой: мы не договорились. Итак, последний вариант: ты рассказываешь мне все о тайнике с одинцовским оружием, а я организовываю тебе быструю и безболезненную смерть. Идет?

– Пошел к чертовой матери!

Корнилов понял, что проиграл. Умар не купился на его пламенные речи о крахе монголо-татарского ига. Ставка не сыграла, как бы сказал в этом случае Стук.

Ахмаев холодно улыбнулся, обернулся к Луше.

– Приведи сюда Татьяну. Попробуем разговорить этого партизана, играя на его чувствах к дочурке покойного фараона, нашей незаконнорожденной наследнице престола. Корнилов не стал отвечать Умару. Он пытался понять, к чему клонит противник, чтобы выстроить собственную линию поведения.