Читаем Ртуть и соль полностью

– Будьте вы прокляты! Красная смерть – кара за ваши прегрешения! За вашу надменность, презрение, спесь! Он придет за вами! Одетый в красный плащ и маску мертвеца, он придет! От воздаяния не уйти! Дулд приведет его, укажет истинных виновных!

Эд молча смотрел на хрипящего пленника. Только теперь два куска головоломки в его голове сложились воедино.

Давний разговор воскрес в памяти Эдварда так отчетливо, словно случился вчера. Голос, похожий на треск сухих веток, голос, не принадлежавший живому человеку, язвительно выводил слова:

– Прежде чем я добрался до твоей монашки, некто встретил и забрал ее с собой. Прочь из моих владений. Живую и невредимую.

– Кто это был?

– Этого я не знаю. Знаю только, что холуи звали его «королем», но чаще – «генералом».

Генерал Дулд. Король Дулд. Дэн Дулд неуловимый, почти мифический предводитель олднонского рабочего движения. Эд много читал о нем в дневниках Алины, но сама она никогда не встречалась с этим разбойником. По его указке рабочие устраивали бунты и громили фабрики, противясь механизации производства. Он играл на страхах простых людей, угрожая, что машины оставят их без работы. Последний его бунт подавили еще до вспышки Красной смерти; сам генерал, по слухам, не то был убит, не то бежал из города. Оказалось, что нет. Оказалось, все это время он был здесь, в Олдноне, скрывался в заколоченных кварталах.

Оцепенение сменилось яростью. Подхватив пленника, Эд одним движением поднял его в воздух. Загрохотала, опрокинувшись, бочка.

– Где Дулд? Говори, мразь! Кишки выпущу!

– Черта с два! – Слова эти едва успевают слететь с губ саботажника, как он отлетает к дальней стенке, сбив сложенные там деревянные поддоны. Эд налетает на него, несколько раз приложив кулаком по лицу. Брызгает кровь. – Если ты не скажешь, то клянусь, я сам отправлю тебя в Старую Пивоварню и буду смотреть, как там из тебя сварят суп. Ты хочешь в суп? Говори, тварь! Хочешь?

– Нет! Нет! – Упрямство сменяется мольбой. – Я не знаю, где прячется генерал. Раньше скрывался в чумных приориях, но теперь его там нет!..

– Это я и без тебя знаю. Где конкретно?

– Клянусь святым Джонстаном, не знаю!

– Я очень хочу убить тебя, – Эд подхватывает саботажника за грудки, притянув к себе. – Ты покалечил моего приемного сына. Ты испортил мое имущество. Я очень хочу тебя убить.

Вытянувшееся от страха лицо саботажника мелко дрожит. Залитый кровью, с опухшими скулами и заплывшими глазами, он выглядит жалко. Можно отдать его филинам – эти пропустят его через пару кругов ада, мало не покажется. Можно отдать страже – соляные рудники или матросская роба означают жизнь короткую, но полную страдания и лишений.

Только вот что изменится? Сейчас, когда Эд сломал этому уродцу нос и пару ребер, злость отступила. Теперь понятно, что, хоть кожу с него живого сними, ничего не изменится. Спичка так и останется хромым – или вообще безногим, если пойдет заражение. Эд разжимает руки. Как соломенный тюфяк, саботажник падает к его ногам.

– Делайте с ним что хотите, – Сол разворачивается и выходит.

Бригадир, скорчив презрительную гримасу, плюет на пол.

– Богатей не хочет руки марать, – сквозь зубы цедит он. – Только ты, тряпка, не думай, что остальные здесь такие же чистоплюи.

Эд слышит, как за спиной волоком тащат куда-то вяло сопротивляющегося пленника. Рабочие, словно голодные собаки, притаившиеся по темным углам, начинают сходиться вокруг него, медленно сжимая кольцо. Эд замечает камни и палки в их руках. Хриплый вскрик ужаса сменяется мощным ревом толпы. Дальше Сол старается не слушать.

Выходит, из всех присутствующих судьба фабрики волнует его меньше всех. Даже в этих парнях, вынужденных по двадцать часов работать в кислотной душегубке цеха, больше любви к этому месту. Неудивительно. Фабрика для них – единственный источник пропитания. За фабрику они будут драться насмерть. А за что будет драться мистер Эдвард Маллистер Сол?

Почему-то в этот момент он вспоминает бледное лицо Анны Лоэтли.

Алина писала в своем дневнике: