Читаем Ртуть и соль полностью

– Хорошее дело, – кивает Салли, одобрительно хлопнув по плечу Краба. – Только не на стены. Еще услышат. На землю под самый краешек. От взрыва загорится, а дальше эта деревяшка сама займется. Жонглер, ты к левому углу, я к правому. Краб, ты займись керосином. Только тихо, понял?

Они расходятся. Эд устанавливает свой ящик, аккуратно разматывает фитиль. Изнутри доносятся хриплые голоса – пара мясников совсем рядом, прямо за стенкой.

– Это что еще за блоха?

– Крысеныш пытался залезть в бочку с солониной.

– И на кой черт ты притащил его сюда? Всыпал бы и выкинул за ворота.

– Чтобы опять залез?

– Надо бить так, чтоб лезть уже неповадно было. Ты что, не женат?

Настороженный разговором, Эд ползет вдоль стены к низкому подоконнику. Аккуратно приподнявшись у угла рамы, он заглядывает внутрь.

В небольшой каморке на стене висит керосиновая лампа. В ее свете видно, как два здоровых парня стоят над лежащим на полу ребенком лет десяти. Настолько грязным и оборванным, что не понять, мальчик это или девочка.

Мясник пониже с уродливой дырой вместо левого глаза пожимает плечами.

– Не. Моя невеста умерла от чумы, пока я служил на Суллоне.

– Ты что, служил? Не ври! – хохочет второй, хлопнув себя по массивному брюху.

– Черта бы мне врать? Меня продал на корабль родной отец, чтобы расплатиться с карточным долгом. Мне тогда четырнадцать было. Моя Пеги обещала ждать… Дождалась.

– Скажи спасибо, что сам живой вернулся. И почти целый, при ногах и руках. А глаз – это что. Глаза два.

Низкий набычивается:

– Что-то ты со своими расставаться не спешишь…

– Ну-ка тихо! – сует ему под нос здоровенный кулак второй. – Лучше давай думать, куда денем твоего крысенка…

Эд колеблется всего мгновение. Оборвав фитиль своей мины почти под край, он выглядывает из-за угла. Черный Салли и Краб уже закончили – они ждут его сигнала. Эд взмахивает рукой, Салли достает трут и огниво.

Где-то внутри кто-то рассудительный с ужасом кричит Эду, что его план – чистое самоубийство, только «глас разума» некогда слушать. Времени слишком мало.

Вернувшись к своей мине, он распрямляется, с силой швырнув кусок кирпича в окно. Звон стекла сопровождается ругательствами мясников, которые становятся только громче, когда Эд запрыгивает на подоконник.

– Чичестер! – орет одноглазый.

Эд тут же валит его, со всего маху залепив дубиной в висок. Второй достает Сола кулаком в челюсть – удар такой, что в глазах на секунду темнеет. Эд отвечает вслепую, попав мяснику по руке. Тот вопит, отпрыгивая. Второй удар, уже выверенный, идет в голову. Мясник отскакивает, затем разворачивается и, распахнув дверь, выбегает из комнаты. Сол его не преследует – подхватив ребенка, он невероятным прыжком выскакивает за окно.

Взрыв прижимает Эда к земле, сдавливает уши. Ребенок в его руках испуганно кричит. Поднявшись, Сол ползет к мине, чиркает зажигалкой. Упрямая поделка китайцев никак не желает работать – только на четвертый раз вспыхивает язычок пламени и фитиль, дымя и плюясь искрами, загорается. Эд подхватывает ребенка и бросается прочь так быстро, как только может.

Его мина взрывается одновременно с той, что заложили на воротах. Через мгновения сквозь крики раненых и треск пожара слышатся дикие вопли чичестеров. Сол прислоняется к стене, парнишку в его руках бьет крупной дрожью.

– Тише, тише, – шепчет Эд, не замечая даже, что говорит по-русски. – Все хорошо.

Он бежит к воротам, стараясь избегать освещенных пожаром участков, держаться в тени зданий. У развороченного взрывами дома уже завязалась жестокая драка: чичестеры избивают оглушенных взрывом мясников. Над воплями дерущихся необычайно громко звучит голос Медного Когтя:

– Уиншип! Уиншип, ты слышишь меня, коровья башка?! Это я, Нодж Однад! Я пришел научить твоих парней вежливости!

Эд пробегает через выбитые взрывом ворота, ставит ребенка на землю.

– Дружище, – легонько трясет он мальчишку за плечи, – дружище, ты как – цел?

Тот смотрит на Эда широко раскрытыми от ужаса глазами. Подбородок его мелко дрожит.

– Где твои родители? – продолжает допытываться Эд. Времени у него в обрез. Нужно успеть засветиться в драке, чтобы не разозлить Когтя. Мальчишка весь трясется, похоже, он напуган до смерти. – Где твой дом? Ты сможешь сам дойти туда?

Слабый кивок. Сол скептически цокает языком, но все же вынужден удовлетвориться этим.

– Беги, – подталкивает он мальчишку. – Беги, пока не попал в еще большие неприятности.

Снова кивок. Эд разворачивается, оглядываясь по пути, – свою дубину он выронил сразу после взрыва, нужно найти какое-то оружие.

– Эй, – вдруг окликает его тонкий голосок. Оглянувшись, Эд видит мальчишку, отбежавшего шагов на десять и там остановившегося.

– Чего? – спрашивает он удивленно.

– Как тебя зовут, чичестер? – неожиданно серьезно спрашивает ребенок.

– Эдвард Сол. И я не чичестер, – больше разговаривать некогда. Развернувшись, Эд бросается назад, туда, где бушует кровавая драка.

* * *