Читаем Рождество полностью

Какое-то время Николас задумчиво смотрел на список, но мысль о нём вскоре растаяла, как снег на солнце.

Нуш аккуратно натянула поводья, чтобы обогнуть большую дождевую тучу. Она управлялась с санями лучше всех в Эльфхельме.

— Почему ты не хочешь дать людям немного волшебства? — спросила она Николаса.

— Ох, Нуш, тут в двух словах не объяснить. Ладно, пора возвращаться в Эльфхельм. Дедушка, наверное, тебя заждался. А тебя, Кип, ждут мама с папой. Да и олени, должно быть, проголодались.

— На следующей неделе мне исполнится двадцать два, — сказал Николас Отцу Топо, когда они приземлились. Пока они кормили уставших оленей, Нуш и Кип вовсю упражнялись в свистопляске.

Старый эльф посмотрел на Николаса. За десять лет мальчик сильно изменился. Он перерос своего отца и стал сильным, улыбчивым парнем. Впрочем, улыбка не мешала ему вечно хмуриться так, будто он никак не мог решить очень сложную задачу.

— Помню-помню, — качнул головой Отец Топо. Его седые усы развевались на ветру.

— Как думаешь, теперь я наконец выясню, в чём моё предназначение?

— Может быть. Ты сразу поймёшь, что нашёл себя, потому что перестанешь взрослеть.

Это не стало для Николаса новостью. Он давно знал, что эльфийское волшебство позволяет не стареть тем, кто на самом деле счастлив и доволен своей жизнью.

— У тебя на это ушло девяносто девять лет, да?

— Да, — вздохнул Отец Топо. — Но другие куда расторопнее. — Он протянул Резвой печенье. — Держи, старая ворчунья.

— Но…

— Не думай об этом. Посмотри на Блитцена. На его рога. За последние два года они нисколько не изменились. Он достиг своего идеального возраста, ничуть об этом не заботясь.

Николас оглянулся на Главный путь, который вел к улице Семи Извилин. Посмотрел на деревянный башмак, болтавшийся над обувной лавкой, и яркий волчок на вывеске магазина игрушек. Он увидел Минмин, которая продавала в киоске свежий номер «Ежеснежника». Каждый эльф занимался своим делом. Николас повернулся к Оленьему лугу и озеру: ветер ерошил обычно спокойную гладь, и сегодня оно совсем не походило на зеркало.

— Я должен что-то сделать. Что-то большое. И хорошее. Зачем быть предводителем эльфов, если я никуда их не веду?

— Что бы ты ни решил, — мягко сказал Отец Топо, — знай: мы всегда последуем за тобой. Тебя все любят. Мы не были так счастливы со времен Матушки Плющ. Даже Отец Водоль, кажется, к тебе привык…

Николас расхохотался.

— Вот уж не верится!

— И тем не менее, это так, — спокойно ответил Отец Топо. — Добро в его душе одержало верх. Благодаря тебе добросердечие распространяется далеко за пределы Эльфхельма. Ты слышал, что пикси больше не выращивают разрыв-траву? И не грабят никого с тех самых пор, как стащили пояса Матушки Брир. Башня пустует уже год, тролли нас давно не тревожат. Хотя, думаю, это потому, что они тебя боятся. Ведь ты у нас Убийца Троллей, хе-хе!

Николас виновато кивнул. На самом деле, ему было жаль Себастиана, пусть тот и пытался его съесть.

— Ты обязательно найдёшь себе доброе дело. Ты пример для всех эльфов, мы смотрим на тебя снизу вверх. И не только потому, что ты на пряниках так вымахал!

Николас и Блитцен прыснули со смеху.

— Хо-хо-хо! — захохотал Отец Рождество и скормил оленю морковку. А потом задумался. — Отец Топо, а в деревне найдётся телескоп?

На следующий день Николас отправился в Лесистые холмы, да не с пустыми руками, а с подарком. Он всегда дарил подарки тем, кого давно не видел. Ничто на свете не радовало его больше. Сегодня он нёс телескоп, сделанный эльфом Корнишоном. Десять лет назад Корнишон стоял под стенами тюремной башни и требовал, чтобы Николасу раздробили кости. Ему до сих пор было стыдно за своё поведение, и он не уставал просить прощения, хотя Николас уже сто раз его простил.

Отец Топо оказался прав: пикси и в самом деле перестали выращивать разрыв-траву. То тут, то там ещё темнели пятачки свежевскопанной земли, но по большей части они были засажены морошкой и сливами.

Николас остановился у жёлтого домика с соломенной крышей. Тот был очень, очень маленьким. Николас постучал в дверь. Долго ждать ему не пришлось: вскоре на пороге возникла пикси с ангельским личиком и длинными волосами.

— Здравствуй, Пикси Правды, — сказал Николас.

Проказливое создание широко улыбнулось.

— Здравствуй, Николас, — сказала она. — Или мне называть тебя Отцом Рождество? Или же… Санта-Клаусом?

— Санта-Клаусом? — переспросил Николас. — Это ещё что такое?

Пикси хихикнула.

— Так тебя прозвали пикси. В буквальном переводе это означает «Чудак с большим животом».

— Очаровательно, — хмыкнул Николас и протянул пикси телескоп. — Вот, держи. Думаю, тебе понравится. Тем более что отсюда открывается чудесный вид.

Глаза Пикси Правды радостно вспыхнули, и Николас почувствовал себя счастливым.

— Волшебная трубка-гляделка! Как ты узнал, что я такую хотела?

— О, просто догадался.

Пикси приложила телескоп к глазу и посмотрела на Эльфхельм.