Читаем Рождество полностью

— Нет. Ты ещё не видела? Это новая газета Отца Водоля. Сегодня вышел первый номер. Понимаешь, когда Совет эльфов проголосовал за то, чтобы Отец Водоль оставил пост главного редактора «Ежеснежника», никто не сказал, что ему нельзя открывать собственную газету. Все решили, что в подобном запрете нет необходимости. В конце концов, они и так сделали достаточно: выставили его из газеты, отправили жить на Очень тихую улицу и конфисковали все деньги. Но у него, видимо, имелся порядочный запас шоколадного золота. Когда много лет назад Отец Водоль был главой Совета, он платил себе десять тысяч монет в неделю. И это не считая тех денег, которые приносил ему «Ежеснежник». Сам же Отец Водоль почти ничего никому не платил. Я была главным корреспондентом по оленьим делам и радовалась, если получала тридцать монет в неделю.

— Ох, лишайник и мох, — пробормотала я, наконец разглядев надпись на флаге, который развевался над киоском: «СНЕЖНАЯ ПРАВДА».

Нуш хохотнула, но в её смехе не было ни крупицы веселья.

— «Снежная правда»! — с издёвкой воскликнула она. — Вот только на самом деле никакая это не правда. Отцу Водолю нет дела до правды. Его волнуют только продажи. И он не стесняется продавать газеты при помощи лжи. Печатает небылицы, пугая эльфов громкими заголовками. Когда Отец Водоль основал «Ежеснежник», то выдумывал глупости про пикси, троллей, кроликов и людей. И всё повторял, что страх — двигатель торговли. Да ты и сама, наверное, знаешь, что он стал говорить после того, как я заняла его место.

— Что?

— Он говорил — и говорит! — что это я пишу небылицы. Зовёт «Ежеснежник» фальшивкой. Но я ни разу не напечатала ни одной выдуманной истории. Какой прок от новостной газеты, в которой нет новостей?

— Подозреваю, что никакого.

Из груди Нуш вырвался долгий, полный отчаяния вздох.

— С этой «Снежной правдой» вообще много непонятного.

— О чём ты?

— Например, никто не знает, где находится редакция. Где Отец Водоль печатает тираж? Это же дело непростое. Из воздуха газету не напечатаешь… — Нуш прижалась лбом к стеклу и устало закрыла глаза. — Да уж, это дело непростое.

Мы вернулись к столу.

— Мне жаль это признавать, но мы работаем себе в убыток, — сказала Нуш. — Боюсь, без горячих — и правдивых! — новостей я не смогу взять тебя журналистом.

Я в последний раз попыталась придумать какой-нибудь интересный сюжет, но в голове было пусто, как в банке из-под варенья после праздников.

Я видела, что Нуш и без того переживает из-за проблем с газетой, и решила не усугублять ситуацию.

— Ничего страшного. Я, пожалуй, пойду.

Но едва я встала с подушки, как что-то врезалось в окно. Это была газета, свежий номер «Снежной правды». Видно, ветер вырвал её у кого-то из рук и принёс прямо к верхнему этажу редакции. Газета прижималась к стеклу первой полосой, так что можно было легко разобрать, что там написано.

— О нет, не смотри! — воскликнула Нуш. — Незачем тебе читать эту ерунду.

Но было уже поздно. Я успела разглядеть, чей портрет красовался под заголовком. Это была я собственной персоной. Но, в отличие от Матушки Миро, неизвестный художник «Снежной правды» изобразил меня противной и злобной. Под моим портретом располагалось изображение разбитых вдребезги саней, которые выглядели так, будто по ним хорошенько потоптался тролль. Что тоже не соответствовало действительности.

В глаза бросился заголовок: «ВРАГ СРЕДИ НАС»

Я даже успела прочитать начало статьи: «Не доверяйте Амелии Визарт, приёмной дочери Отца Рождество. Она мечтает разрушить Эльфхельм, и сломанные сани — всего лишь первый звоночек…» — прежде чем газета сорвалась и полетела прочь, хлопая страницами, как сбившаяся с пути птица.

— О нет, — ахнула Нуш. — Амелия, послушай…

— Я не враг, — тихо сказала я. — И не хочу уничтожить Эльфхельм. Я не специально сломала сани. Это был несчастный случай.

— Знаю, Амелия, — участливо откликнулась Нуш. — И любой эльф, в чьём сердце есть доброта, это понимает.

— Но ты только что сказала, что эльфы куда охотнее будут читать «Снежную правду», чем «Ежеснежник». Сотни эльфов прочитают о том, что мне нельзя доверять… — Я начала размышлять вслух. — Но я докажу, что это не так. Я всё исправлю. Заплачу за сани… И тогда ты сможешь об этом написать.

Нуш нахмурилась и глубоко задумалась.

— Хотела бы я дать тебе денег. Но пока ты не отыщешь интересную историю, правдивость которой не вызовет сомнений, я не смогу включить её в номер. Если эльфы начнут покупать правдивые новости, тогда я тебе заплачу.

— А как насчёт истории о моей невиновности? Давай напишем о том, что случилось на самом деле. Что Капитан Сажа забрался в сани, потом прыгнул на спину Блитцену, а тот взбесился от страха и помчал сломя голову. Капитан Сажа свалился вниз, и, чтобы мы успели его подхватить, мне пришлось отстегнуть постромки. Почему бы не написать об этом?

— Ох, я бы с радостью, — вздохнула Нуш. — Но как мы докажем, что это правда? У тебя есть свидетели?

— Боюсь, что нет, — признала я.