Читаем Рожденная огнем полностью

– Нет, – простонала она. – Нет, – повторила она снова.

– Ты не моя сестра, – прорычала я и загрохотала по лестнице. Я собиралась разобраться с этим. Глядя этому прямо в глаза. Докопаюсь до истины даже без помощи чувств ши-видящей. Моя чертова Книга, или Круус, или кто бы ни стоял за всем дерьмом, не смеет играть со мной в эту игру.

Только не в эту игру.

Алинообразная штука развернулась и побежала, согнувшись и хватаясь руками за живот, словно ощущала такие же спазмы, как и я.

– Ну-ка вернись, кем бы ты ни была! – рявкнула я.

– Отстань от меня! Господи, я не готова. Я еще мало знаю, – всхлипнула она.

– Я сказала, вернись! Посмотри мне в глаза!

Она плакала, бегая от меня по дому, натыкаясь на стены и врезаясь в двери, захлопывая их за собой и запирая на замки.

– Алина! – крикнула я, хоть и понимала, что это совсем не она. Но я не знала, как еще называть монстра. Неужели Книга проецирует для меня образ? Или мой сильнейший страх последних месяцев воплотился?

Что, если я так и не вышла из иллюзии в ту ночь, когда мы «якобы» победили «Синсар Дабх»?

Что, если она втянула меня настолько плотно, что я только «верю», будто победила, а на самом деле живу в похожем на «Матрицу» коконе и мое тело погружено в стазис[30], Книга полностью управляет мной, а жизнь мне просто снится? И я могу видеть либо хорошие сны, либо кошмары?

Меня уже несколько месяцев калечил этот обессиливающий страх. Я не доверяла ни единой вещи в моей так называемой реальности.

– Алина! – снова рявкнула я, выламывая запертую дверь и пробивая себе путь. Дверь за дверью. Коридор за коридором.

Пока, наконец, она не оказалась в ловушке. Она закрылась в одной из задних спален, между нами осталась всего одна дверь, и путей для отхода у нее не осталось. Я слышала, как она плачет по ту сторону двери.

Какого черта Книга мне устроила?

Я выбила дверь – возможно, с излишней яростью.

Она закричала, обхватила голову обеими руками, потом отвернулась – и ее вытошнило. Я шагнула ближе, и она снова заорала, словно от душераздирающей боли.

Я остановилась и уставилась на нее, пытаясь понять, что происходит.

– Пожалуйста, – всхлипнула она. – Пожалуйста. Я не… хочу тебя. Я не… ищу тебя. Я… уеду домой. Я… уйду.

Какого черта?

– Мы закончим это прямо сейчас, – прорычала я.

– Пожалуйста, – она плакала. – Нет!

Она убрала руку от головы и начала трясти ею, как бы отгоняя меня.

– Дэррок! – завопила она. – Ты мне нужен!

– Дэррок мертв, – холодно сказала я. – И ты тоже.

Моя сестра, свернувшись в клубок на полу, все кричала и кричала.

В итоге я ушла.

Я не могла больше выдержать ни секунды. Ну а что мне было делать? Убить иллюзию сестры?

Я развернулась на пятках и затопала по лестнице вниз, сунув руки в карманы и повесив голову. Ноздри забил запах лавандового смягчителя для простыней.

По пути на улицу я захватила пончик. Он был в пакетике, лежал на столе у вазы с пыльными цветами.

Кофе, стоявший рядом, я тоже забрала.

На стаканчике отпечаталась кораллово-розовая помада, того самого оттенка, которым пользовалась моя сестра, – Летняя Искусительница.

Я решила, что если уж могу справиться с недостатками своего безумия, то с тем же успехом могу насладиться и его преимуществами.

Жуя плохо пропеченный пончик (они хоть и сумели добыть нужные продукты, но определенно не были профессиональными пекарями – хотя, опять же, если это иллюзия, почему пончик невкусный? Неужели я настолько наплевательски к себе отношусь, что порчу даже иллюзорные вкусности?), я проигнорировала зеркала, мимо которых проходила, и совершенно забыла о проклятом дольмене, пока снова не оказалась на перекрестке, где оставила Охотника.

Естественно, его на месте не было.

Я раздраженно топнула ногой, пробив тонкий слой черного льда, осевший коркой на брусчатке.

Я почувствовала себя совершенно потерянной.

Только что я видела невозможное – подтверждающее мой страх, что я действительно застряла в иллюзии, из которой так и не выбралась.

Но другие детали, такие как: неидеальный пончик, полуостывший кофе (с густыми сливками и без сахара, как любила моя сестра), корка льда на брусчатке – все намекало на сцепку с реальностью.

Именно этим я занималась уже несколько месяцев, постоянно оценивая окружающую обстановку и пытаясь вынюхать Истинную Правду.

Правда ли Бэрронс выкричал меня из моей иллюзии в «Книгах и сувенирах» в ту ночь, когда (как я считала) я увидела сквозь проекцию Айлы реальность, в которой Ровена, одержимая «Синсар Дабх», пыталась обманом заставить меня отдать ей/Книге амулет и притворилась моей биологической мамой? Возможно, иллюзия, которой Книга опутала меня тогда, до сих пор не прервалась.

Действительно ли я помогла запереть «Синсар Дабх» в аббатстве, а затем видела, как ее поглощает Круус, после чего закрыли его самого?

Или я никогда не вырывалась из цепких объятий Книги?

Вот в чем гребаный вопрос.

Червяк в моем яблоке.