Читаем Рождение бомбы полностью

Такое положение не следовало приписывать целиком американскому маккиавелизму. Во многом оно было обязано своим происхождением армейскому представлению о безопасности, которое выразилось в огромном давлении системы «изолирования»— теории о том, что одна научная группа должна знать как можно меньше относительно исследований другой. Было это также связано со старомодным представлением американцев о национальных интересах.

Кроме того, у американцев могло существовать некоторое подозрение, что англичане, предоставив американцам расходовать их энергию и ресурсы в колоссальных индустриальных усилиях, необходимых для изготовления бомбы, могли в то же время обратить слишком много собственных усилий на решение проблем не бомбы, а ядерного реактора, с помощью которого можно было получать плутоний, а также обеспечить послевоенный мир почти неограниченной энергией. Сами американцы, конечно, делали то же самое, уже в декабре 1942 г. осуществив первую в мире самоподдерживающуюся цепную реакцию. Согласно результатам исследований, значение реактора заключалось не только в том, что в нем можно было получить делящийся плутоний, но в том, что знания, приобретенные в ходе исследовательских работ с медленными нейтронами, помогли выяснить широкую картину ядерной физики в целом. Однако практические выгоды, которых можно было ожидать от реактора, т. е. от работ с медленными нейтронами, могли быть получены лишь после победоносного окончания войны. В сентябре 1942 г. кембриджская группа под руководством Халбана, работавшая исключительно в области медленных нейтронов, после соответствующего соглашения с канадским правительством была переведена в Монреаль.

Этот англо-канадский проект возник в результате предложений, исходивших от «Тьюб Эллойс» еще в 1942 г. Чувствовалось, что кембриджскому коллективу следовало работать поближе к своим американским коллегам в Чикаго, и сначала выдвигалось предложение о присоединении этого коллектива к ним. Американцы не согласились. Тогда М. Перрен посетил канадского премьер-министра Маккензи Кинга, канадского министра снабжения С. Хови и С. Маккензи, физика, который некогда работал с Резерфордом и в 1939 г. провел первые в Канаде работы по ядерному делению. Вскоре канадцы и англичане пришли к соглашению на следующей основе: «Научный персонал выделяется поровну Соединенным королевством и Канадой. Научный директор должен избираться обеими сторонами. Проект будет находиться под административным контролем национального исследовательского совета. Канада должна принять на себя все расходы, за исключением жалованья британскому персоналу». Результатом было то, что канадцы начали разрабатывать свои богатые залежи урановых руд и в то же время вместе с британцами заложили основы канадской послевоенной индустрии по производству атомной энергии.

Первая группа под руководством Халбана въехала в отведенное ей помещение в Монреале 1 декабря. Согласно официальному отчету их задачей было «дальнейшее изучение проблемы атомной энергии». Разработка проекта реактора на тяжелой воде являлась их главной задачей. На американцев англо-канадский проект никакого впечатления не произвел.

В начале декабря 1942 г. в Чикаго Ферми, используя графит в качестве замедлителя, ввел в эксплуатацию первый атомный реактор — это было событие, которое, естественно, дало дополнительные «козыри» американской стороне в отношениях с англичанами. Весной Стимсон, военный министр США, посетил Британию для переговоров с командующими родов войск и обсуждал с Черчиллем вопрос об отсутствии кооперации с США. При этом он подчеркнул, что, в то время как Америка расходовала колоссальные суммы на ядерные разработки, Британия концентрировала свое внимание па мирном использовании процесса деления. Черчилль отверг подозрения и вновь поднял этот вопрос перед Рузвельтом во время их майской встречи в Соединенных Штатах. Перед встречей Черчилль был полностью информирован Черуэллом о состоянии британских работ, а сам Черуэлл получил информацию у Халбана. «Он требовал, чтобы я как можно полнее входил во все детали,— рассказывает Халбан.— Незадолго до встречи с Черчиллем он потащил меня на прогулку, во время которой я еще раз изложил всю проблему, подчеркивая важнейшие моменты».

Результат встречи Рузвельта с Черчиллем так и остался не совсем ясным. Комментируя ее, Уильям Харди Мак-Нейл в своей книге «Америка, Британия и Россия: их сотрудничество и конфликт» излагает обстановку довольно точно: «Рузвельт согласился с тем, что обмен информацией следовало возобновить. Из опубликованных отчетов, однако, неясно, в каких именно выражениях высказал Рузвельт свою мысль. Несомненно, в последующие месяцы некоторые британские ученые приняли участие в американском атомном проекте на основе полного равноправия с местными учеными. Были ли требования службы безопасности смягчены в результате протеста Черчилля и его настояния разрешить британскому правительству доступ к атомным секретам — сказать невозможно, но кажется маловероятным».