Читаем Рождение бомбы полностью

В Америке влияние доклада «Мауд Комитти» уже исчерпало себя, и до возвращения Пеграма и Юри в Вашингтон — хотя, возможно, и под влиянием их прежних докладов — была принята совершенно новая линия. Академический комитет, два предыдущих доклада которого за год до этого или умаляли, или игнорировали вовсе военные возможности деления, теперь высказывал зрелые мысли. «Следует серьезно рассмотреть возможность,— докладывалось 6 ноября,— что в пределах нескольких лет использование бомб, подобных описанным здесь, или чего-то аналогичного, основанного на делении урана, может определить военное превосходство». Месяцем позже, 6 декабря, за несколько часов до того, как японцы ввергли Америку в войну, было принято решение о расширенной программе исследований, что, по утверждению Смита, явилось результатом доклада академического комитета, рекомендации англичан и доклада Пеграма и Юри. Менее двух недель спустя реорганизованный и расширенный академический комитет заслушал Пеграма и Юри, которые с энтузиазмом описывали то, что они видели в Британии.

* *

*

Задачи, стоящие перед организацией «Тьюб Эллойс», созданной в середине октября, решительным образом изменились в связи с нападением на Пирл-Харбор, вовлекшим Соединенные Штаты в войну. Американским ученым теперь, несомненно, предстояло со всей серьезностью заняться все еще не решенными научными проблемами. Следовало использовать большой технический опыт Америки для разрешения всякого рода химических и инженерных трудностей. Стало ясно, что изготовление бомбы потребует колоссальных затрат людских, материальных и денежных ресурсов. Очень важно было решить вопрос о месте изготовления самой бомбы. Где надо было ее делать: в Соединенных Штатах или в Канаде? Становилось все более очевидным, что в условиях осажденного острова, находившегося всего в 22 милях от оккупированной противником территории, трудно будет изготовить бомбу. То же можно было сказать и про Канаду, уже более двух лет участвовавшую в войне. Естественно, что деятельность «Тьюб Эллойс» все более и более стала заслоняться деятельностью сначала комитета «Sb — американского эквивалента «Мауд Комитти», а затем «Манхэттенского проекта», который в конце концов и сделал бомбу.

Но все же англичане продолжали играть значительную роль в истории бомбы и в течение 1942 г. Теоретические разработки в Ливерпуле и Бирмингаме расширялись. Британская промышленность разработала проект завода по разделению изотопов. Возле Молда в Северном Уэльсе была сооружена опытная установка для испытания отдельных его агрегатов и узлов. Исследовались различные способы получения чистого урана. Немецкое производство тяжелой воды в Норвегии, как мы уже видели, было прикончено. «Великого старца» ядерной физики Нильса Бора вывезли из Копенгагена и доставили сначала в Британию, а затем в Соединенные Штаты.

Весьма значительная работа была выполнена коллективами Чедвика и Пайерлса в Ливерпуле и Бирмингаме. Им помогали работники Манчестерского и Бристольского университетов. В то же время ИКИ наладила массовое производство мембран, необходимых для получения ядерного взрывчатого вещества, а «Метрополитен-Виккерс» изготовляла образцы оборудования, в котором их предстояло размешать. Сотрудничество между оксфордской группой, руководимой Симоном, и группой ИКИ в Уиттоне, возглавляемой Смитом, начавшееся в начале 1941 г. и приведшее к разработке мембран для опытного завода, конечно, продолжалось на протяжении всего года. Теперь, с созданием «Тьюб Эллойс», обе группы увеличили темпы своей работы. Ассигнования выросли с 5000 до 50 000 фунтов стерлингов, выданных Оксфордскому университету на разработку проекта под руководством Симона. Ко времени создания организации «Тьюб Эллойс» оксфордский коллектив уже получил первые мембраны. Однако в то время во всей Британии имелось всего четыре или пять граммов гексафторида урана, и поэтому было очень мало возможностей испытать на нем эффективность мембран. «Вместо этого,— вспоминает Карти,— мы использовали смесь паров бромоформа и йода»-. Они были сходны по весам с обоими изотопами урана, и предполагалось, что, если бромоформ и йод в какой-то степени будут разделяться мембранами, то же будет происходить с «гексом». Высказывались предположения, что ураноносный газ — самый неприятный в обращении из всех материалов. В Оксфорде вскоре обнаружили определенное неудобство смеси бромоформа и йода. Оказалось, что температура, при которой получались хорошие результаты, составляла около 35° С. Следовательно, во всей испытательной аппаратуре со встроенными в нее мембранами необходимо было поддерживать именно такую температуру. При тогдашних возможностях сделать это было можно лишь одним путем: подогревать с помощью радиаторов целиком все помещение, в котором находилась аппаратура.