Читаем Роза и тис полностью

Затем она обратилась к Изабелле и погрузилась в воспоминания о старых добрых временах в Сент-Ниниан. Это был разговор, в котором, как мне показалось, одна из участниц не знала своей роли. Миссис Мордонт пришлось не раз выручать собеседницу, напоминая различные детали.

– Мне очень жаль, что Дик запаздывает, – прошептала, обращаясь к Терезе, миссис Карслейк. – Не знаю, что его задерживает. Он должен был вернуться домой в половине пятого.

– По-моему, с ним майор Гэбриэл, – сказала Изабелла. – Около четверти часа назад он прошел вдоль террасы.

Удивительно! Я не слышал, чтобы кто-нибудь проходил. Изабелла сидела спиной к окну и не могла видеть, кто прошел мимо. Я все время смотрел на нее и был уверен, что она не поворачивала головы и никак не выказала, будто почувствовала чье-то присутствие. Впрочем, слух у Изабеллы замечательный. Но как она могла знать, что это именно Гэбриэл?

– Изабелла, не будете ли вы так добры пойти и пригласить их обоих на чашку чаю? – попросила девушку Тереза. – Нет-нет! Не беспокойтесь, миссис Карслейк! Это сделает Изабелла.

Мы проводили взглядом стройный силуэт девушки.

– Она совсем не изменилась, – сказала миссис Мордонт. – Точно такая же. Изабелла всегда была у нас самая странная! Вечно витала в облаках. Мы подтрунивали над ней, потому что она такая мозговитая.

– Мозговитая? – резко переспросил я.

Миссис Мордонт повернулась в свою сторону.

– Да. Разве вы не знали? Изабелла ужасно умная! Мисс Кертис (это наша начальница) была просто в отчаянии, что Изабелла не пошла в Сомервилл. Она окончила школу с отличием по многим предметам.

Я все еще склонен был считать Изабеллу хоть и очаровательным, но не слишком интеллектуальным созданием и поэтому слушал Энн Мордонт с недоверием.

– По каким же предметам она особенно отличалась? – спросил я.

– О! По астрономии, математике (Изабелла была ужасно сильна в математике!), латыни, французскому языку...

Она могла выучить все что угодно, стоило ей только захотеть. Только ей, видите ли, все было совершенно безразлично. Это чуть не разбило сердце мисс Кертис! А Изабелла, похоже, только и думала, как бы поскорее вернуться в Сент-Лу и жить в этой допотопной развалине.

Изабелла вернулась с капитаном Карслейком и Гэбриэлом. Чаепитие удалось, и все шло как по маслу.

Позднее, уже вечером, я сказал Терезе:

– Что меня всегда ставит в тупик, так это невозможность постигнуть, что представляет собой какой-нибудь человек на самом деле. Взять, к примеру. Изабеллу Чартерис. Я привык считать ее чуть ли не слабоумной, а эта самая Мордонт утверждает, что Изабелла очень умна. Или возьмем другое. Мне кажется, что особой чертой характера Изабеллы является прямота, однако миссис Карслейк называет Изабеллу хитрой. Хитрой! Какое отвратительное слово! Джон Гэбриэл считает ее самодовольной и чопорной. Ты – гм... собственно говоря, что думаешь ты, я не знаю. Ты никогда не высказываешь своего мнения о людях. Однако что же в действительности представляет собой человек, о котором существует столько разных мнений?!

Роберт, редко принимавший участие в наших беседах, неожиданно сказал:

– В этом как раз и заключается суть! Одного и того же человека разные люди видят по-разному. И не только человека. Взять хотя бы деревья или море. Два художника создадут у вас два совершенно различных представления о бухте Сент-Лу.

– Ты хочешь сказать, что один художник изобразит ее реалистически, а другой символически?

Роберт досадливо поморщился и покачал головой. Разговоры о живописи он ненавидел и никогда не мог найти нужных слов, чтобы выразить свою мысль.

– Нет, – возразил он, – просто они видят по-разному. Я не знаю... Возможно, человек из всего выбирает те черты, которые ему кажутся наиболее важными.

– И, по-твоему, мы так же поступаем по отношению к людям? Но у человека не может быть два совершенно противоположных качества. Например, Изабелла. Она ведь не может быть одновременно мозговитой и умственно неразвитой!

– Думаю, ты ошибаешься, Хью, – сказала Тереза.

– Но, дорогая Тереза!..

Она улыбнулась.

– Ты, например, можешь обладать определенным качеством, но его не использовать, потому что тебе известен более легкий путь, ведущий к тому же результату. И, главное, без хлопот и беспокойства. Дело в том, Хью, что мы так далеко ушли от простоты, что теперь, встретившись с ней, даже не узнаем. Воспринимать чувства всегда значительно легче и спокойнее, чем размышлять о них. Однако из-за сложности цивилизованной жизни одного чувства не всегда достаточно.

Чтобы пояснить свою мысль, приведу такой пример.