Читаем Роза и Рикардо полностью

Лус уже позабыла о своем мимолетном романтическом порыве и теперь вновь весело щебетала о чем-то с Эдуардо:

— Оно должно быть такое темно-красное, под цвет густого красного вина, если смотреть сквозь бокал на люстру. И обязательно до самого пола, чтоб ниспадало такими тяжелыми складками. Пусть оно будет бархатным...

Эдуардо возражал — правда, не слишком категорично:

— Но, дорогая.

— Никаких «но»!— сердито отзывалась Лус— А впрочем, я согласна выслушать твои «но». Говори!

— Лус,— терпеливо пытался объяснить Эдуардо,— ведь речь идет не об оперном наряде, а о свадебном платье.

Лус вскинула голову:

— Мое свадебное платье должно быть оперным нарядом. Я так хочу!

Краем уха Дульсе услышала обрывок их разговора.

«Ого, — подумала она, —да у них уже, кажется, речь идет ни больше ни меньше как о свадебной церемонии. Быстро же этот Наварро обработал мою сестру. Обычно это она водит мужчин за нос, дразнит их и смеется, когда речь заходит о женитьбе. А с Эдуардо все иначе. Ну что ж, дай Бог тебе счастья, милая Лус. И все-таки... Все-таки мне не хотелось бы, чтобы твое счастье было вот таким. Мне кажется, ты стоишь большего. А в Эдуардо Наварро есть что-то такое... такое... Сама не знаю какое. Но что-то в нем меня определенно настораживает...»

Лус тем временем начинала кипятиться:

— Не хочу белое! На свадьбе все невесты в белом. Понимаешь, Эдуардо, все! А я не желаю быть как все. Лус Мария Линарес никогда не была как все. И когда я стану Лус Марией Наварро — я все равно не стану как все. Нет, решено: только темно-красное. С глубоким декольте и с таким же темно-красным мехом по плечам. Притом мех должен быть пушистым, но искусственным. Слышишь? Я противница уничтожения животных и никогда не стану носить настоящий мех.

Эдуардо усмехнулся:

— А я и не знал, что ты принадлежишь к движению «зеленных». Тогда тебе надо заказывать зеленое платье, а не бордовое. Или, еще лучше, защитное, хаки. Ха-ха-ха! Невеста — в хаки! Невеста-солдат!

Лус не выдержала и рассмеялась вместе с ним:

— А что, это идея! Тогда ты наденешь маскировочный костюм, пятнистый такой. Ты будешь моим ягуаром, моим ручным ягуаром.

Эдуардо» поддержал игру:

— Какое счастье, что ты противница убийства диких зверей!

Они оба расхохотались, тогда как Дульсе серьезно подумала:

«Вот, я поняла наконец, чего не хватает этому Эдуардо Наварро. В нем как раз нет ничего, ну абсолютно ничего от дикого зверя. Не важно, тигра ли, ягуара ли или даже крокодила. В нем все как-то слишком аккуратно, слишком осторожно, слишком размеренно. Он чересчур умный, вот что. У него и в голове мозги, и в сердце мозги».

Эдуардо Наварро же, точно отвечая на ее мысли, оборвал смех и вновь принялся убеждать Лус — терпеливо, серьезным, нравоучительным тоном:

— Пойми, дорогая, белый цвет — цвет чистоты и невинности, поэтому невесты и одеваются в него. Таков обычай, и мне не хотелось бы его нарушать. Но обещаю тебе, платье будет заказано в самом лучшем доме моделей. Какой ты предпочитаешь? Пьер Карден? Ив Сен-Лоран?

Лус фыркнула:

— Чистота и невинность! Кто бы об этом говорил! Да я лучше сама сошью себе наряд на старенькой маминой швейной машинке! Зато он будет такой, какой мне хочется. А если тебя это шокирует — ну что ж, значит, я отправлюсь под венец не с тобой, а с кем-нибудь другим.

Дульсе почти злорадствовала.

«Наконец-то я узнаю тебя, сестричка, — думала она. — Правильно. Всегда отстаивай свою независимость. Тебе не идет быть покорной. Как, впрочем, и мне. Правда, я на твоем месте вообще не стала бы связываться с этим умником. Пабло был куда лучше».

Дульсе закусила губу, вспомнив, как хорошо все начиналось у нее с Пабло и как Лус, собственно говоря, увела у нее парня. И для чего? Всего лишь для того, чтобы затем променять его вот на это ходячее дидактическое пособие. Впрочем, теперь все это уже в прошлом. Пабло... Жан-Пьер... Не нужно думать о них. Это отсечено, забыто, раз и навсегда. А что же в будущем? Какого мужчину хотелось бы встретить? О, если б попался такой, чтобы походил на легендарного Куаутемока! Увы, это невозможно. Теперь таких нет

А Эдуардо успокаивал Лус, его не на шутку встревожила ее вспышка.

— Ну что ты, дорогая! Зачем так нервничать! Из-за какого-то пустяка, из-за цвета платья!

— Пустяк? Ну нет! Неужели ты не понимаешь что в семейной жизни один пустяк потянет за собой другие. Сначала мне захочется поехать на отдых в дикую саванну, а тебе — на престижный курорт, куда-нибудь в Ниццу. А потом... потом ты потребуешь, чтобы я бросила артистическую карьеру и стала просто твоей тенью...

Эдуардо отвел глаза. Лус как в воду глядела. Это на самом деле было его заветным желанием. Он не хотел, чтобы его будущая супруга выставляла себя напоказ перед тысячами зрителей. Он боялся той славы, которой Лус при ее таланте несомненно добьется. И тогда никто больше не произнесет с почтением его имени. Люди будут говорить. «Вон, видите, это идет муж знаменитой певицы Лус Наварро». Ему безумно нравился чистый голос Лус, но пусть она услаждает своим пением его и узкий круг его гостей в уютной гостиной.