Читаем Роуэн из Рина полностью

— Это из-за пауков, — тихо продолжала его сестра. — Он всегда их боялся, с детства. У нас дома ни пылинки, ни соринки, не говоря уж о пауках. Он даже самых маленьких боится как огня. Ну а эти… вон какие здоровые.

— Эллис, — быстро прошептал Силач Джон, — иди, дорогой. Смотри, тропа совсем короткая. Если мы осторожно…

— Не могу! — еле выдавил из себя здоровяк Эллис.

Он неуклюже развернулся и протиснулся мимо Бронден, едва не спихнув ее с тропы прямо в паутину. Очень медленно Эллис направился обратно. Тропа повернула, и он скрылся из виду. Слышался только стук его башмаков. Сначала он ускорил шаги, а потом побежал, все быстрее и быстрее.

— Пошли! — со стыдом в голосе прошептала Вэл. — Пошли дальше! Он не вернется.

Все молча повиновались. Через короткое время то, что издали показалось Роуэну чириканьем, раздалось снова. Пауки как будто переговаривались, медленно потирая свои огромные узловатые лапы. Стало совсем жутко, потому что теперь было ясно, откуда шел звук. Роуэн ступал след в след за Марли и часто дышал, стараясь сделаться совсем маленьким и худеньким. По сторонам он не глядел и пытался не думать о паутине, которая белым саваном свисала с деревьев, о мерзопакостных шевелящихся пауках, до которых было рукой подать, с тысячью их жутких глаз.

Чтобы пауки не заметили людей, следовало вести себя очень тихо. Нельзя было и задеть паутину — отвратительные твари тотчас побежали бы к неосторожному путнику. Роуэн сто раз видел, как попадают в их сети разные мелкие букашки. Надо было идти и не останавливаться. Надо было заставить себя о чем-то думать, ну хотя бы вспоминать последние строчки стихотворения:

У шелковой двери… Смотри в зенит… Так сейчас, наверное, уже полдень.

Рука Силача Джона легла на плечо Роуэна, и от испуга он чуть не подскочил. Он поднял глаза и увидел, что тропинка немного расширилась и прямо перед ними висит «шелковая дверь». Соткана она из огромной блестящей паутины, такой плотной, что через нее ничего не видно. В ней запутались сухие ветки и листья. «Дверь» перегородила тропинку, и идти дальше было невозможно. А рядом в ожидании замерли тысячи пауков.

Аллун медленно повернулся и посмотрел на своих спутников.

— Ну что? — произнес он одними губами.

— Стих, — выдохнула Марли.

— Стихотворение — это набор слов, — прошипела Бронден. — Проруби эту паутину, и пошли дальше, Аллун. А если духу не хватает, давай сюда топор — я сделаю это сама!

Пауки зашуршали в своей паутине.

— Нет! — шепотом ответил ей Силач Джон. — Посмотри, сколько их здесь висит. Если только мы заденем паутину, они все обрушатся на нас. Нечего испытывать судьбу.

— Может, они безвредные? — предположила Вэл.

— А может, и нет, — ответила Марли. — Правильно Джон говорит — нечего испытывать судьбу. Одного мы уже потеряли.

— Ну и что? — сердито ответила Бронден.

Побег Эллиса стал для нее настоящим ударом.

Как мог такой большой и сильный человек оказаться по-детски трусливым? Это не укладывалось в ее голове. Она старалась не смотреть на Вэл — той ведь, наверное, очень стыдно.

Тем временем освещение изменилось. Прямо над ними солнечный луч пробил сумеречный свет Леса и принес с собой тепло. Пауки зашуршали и начали расползаться по сторонам.

— Они не любят света, — прошептал Роуэн. — Об этом есть в стихотворении: «…свет и пламя помогут пройти».

— Огонь! — тихо сказала Бронден. — Нужно посветить факелом на паутину.

— Все факелы были у Эллиса, — хмуро ответила Вэл.

Аллун пошарил в карманах, нашел коробочку с трутом и спросил:

— Есть у кого-нибудь то, что горит? Можно посветить.

— Не маши руками, — предупредил Силач Джон, не сводя с пауков глаз.

Марли опустила руку в карман куртки и вынула компас, расческу, зеркало и небольшой платок. Его она передала Аллуну. Аллун связал платок узлом и высек трутом огонь.

— Вот так! — сказал он, поджег платок и кинул его прямо в середину «шелковой двери».

Под языками пламени паутина затрещала и сжалась. Пауки зашуршали еще громче и начали разбегаться. Но не успел никто из путников сделать и нескольких шагов вперед, как пламя потухло и пауки остановились. Теперь в «двери» зияла большая дыра, и в дыму были видны сотни пауков, устремившихся обратно к дыре.

— Они же плетут паутину! — охнул Аллун. — Смотрите-ка, уже чинят!

— Надо их задержать! — Силач Джон взволнованно огляделся по сторонам. — Что же придумать?

— Им свет не нравится, — напомнил Роуэн. — Они солнца не любят.

— Роуэн, нам не из чего сделать факел, — сказала ему Марли. — У нас нет ничего такого, что будет долго гореть и держать этих тварей подальше от паутины.

Тут Силач Джон взял Роуэна за плечо:

— Ну-ка, сынок, повтори нам последние строчки стихотворения!

Роуэн тихонько сказал: