Можно ли отнести к числу преступлений расчленение СССР? Вопрос непростой. Один умный человек предсказал мне такой исход сразу же после провала августовского путча. Я не верил, сказалась инерция мышления. Но вскоре прогноз подтвердился. Тогда я уже осознал, что распад Союза — процесс, сопутствующий краху социалистического строя и изнанка демократических преобразований. Другое дело, что распад был оформлен в некорректной форме «беловежского сговора». Но на подписание нового союзного договора все равно уже не было шансов. А затягивание новоогаревских «посиделок» привело бы к еще большему хаосу в стране с неопределенным статусом. Можно лишь глубоко сожалеть по поводу исчезновения государства, в создание которого было вложено столько усилий предшествующих поколений. Но уместно здесь привести слова писателя Ч. Абдуллаева, повторенные Путиным во время визита в Азербайджан: «Кто не испытывает ностальгию по Советскому Союзу — у того нет сердца. Кто мечтает восстановить Советский Союз — у того нет головы». Виноват в распаде Союза исторический процесс, а вина отдельных личностей лишь в том, что они шли в фарватере этого процесса. Остальное зависело только от степени их решительности. И если Горбачев лишь посадил государственный корабль на мель, то Ельцин изрубил его в щепки. И все же вину правителей, действующих на стыке эпох, вряд ли стоит преувеличивать. Правда, Ельцин действовал сугубо из личных побуждений, стремясь возглавить государство, даже в его усеченном виде. И справедливо было замечено в прессе: не могли выдернуть из-под Горбачева кресло — выдернули страну.

И последняя составляющая третьего вопроса: о госперевороте 1993-го года с расстрелом парламента. Это событие нами уже рассмотрено, и оценка его Прохановым справедлива. Но мы не знаем, из чего он исходил. Ведь в тот момент проельцинские пресса и телевидение преподносили это событие как победу Ельцина над Верховным Советом, пытающимся реставрировать власть коммунистов. Книга А. Гранатовой [16], на которую мы ссылались, описывает это событие совершенно под другим углом зрения, более правдоподобным. Но эта книга издана только в 2008 году, а глава с рассматриваемыми вопросами из книги Проханова написана на четыре года раньше. Конечно, издавая книгу в 2011 году, он мог и кое-что подкорректировать. Но тогда в его книгу попали бы и другие прегрешения Ельцина, в частности история с дефолтом 1998 года и траншем МВФ, которая нами уже описывалась. Но упоминания об этом в поставленных Путину вопросах нет.

Но главное не в этом, а в том, мог ли Путин, получив предложение от Ельцина в 1999 году, знать о всех его прегрешениях, и тем более дать им правильную оценку. Процент вероятности такой осведомленности ничтожен. Предвижу возражения. Мы уже описывали, как Ельцин передал Путину для подписи документ о собственном иммунитете. Как же могло это Путина, профессионального разведчика, не насторожить, даже при полной неосведомленности? Может быть, и насторожило в какой-то момент. Но учтем обстановку, в которой тот документ был передан. Она совпала с предложением поста президента, предложением совершенно неожиданным. Представим себе состояние человека, внезапно очутившегося на пороге перехода в совершенно другую сферу, более высокую. Человек лишается опоры на привычный фундамент, пытается его нащупать, но тот все время уходит из-под ног, мысли сменяют одна другую, не в силах остановиться, и если это движение все-таки стабилизируется, то их поток направится прежде всего в область осознания человеком своего места в новой сфере: справится ли он, какие трудности ждут его на этом пути… Все остальное отходит на задний план. И если на этом фоне человек порой вспомнит о своей настороженности, то вряд ли сможет на ней сосредоточиться. Да и как проверить подозрения, вызванные той настороженностью? Путин скорее мог думать о реальных вещах. Пребываючи в должности премьера, он имел возможность ознакомиться с несовершенством ельцинской системы и уже знал пути их исправления. Став президентом, он воплотил те знания в реальность. А в тот ответственный момент он мог рассуждать следующим образом. Что толку в том, что человека, 8 лет продержавшегося у власти и ставшего полуинвалидом, будут преследовать после ухода с поста. Я знаю, как исправить его упущения, и смогу это сделать, сделать это для страны. Стоит ли упускать такой шанс? Думается, юриспруденция это решение Владимиру Владимировичу простит, а вот история другого решения не простила бы.

Рыночные реформы других стран