Читаем Россия. Снова эксперимент полностью

Но эстафету приняла та же неугомонная ФСБ, сфабриковавшая саму пленку. Усилиями этой службы были найдены уже те самые девицы, заснятые на пленке. Как по волшебству, все они смотрели передачу с демонстрацией пленки, прервав свою «занятость», узнали себя, в деталях «вспомнили» об том событии спустя более года и «дружно» явились давать показания. Просмотрев передачу, оставались спокойными и вдруг, через год с лишним всполошились. Но и здесь в их показаниях обнаружились нестыковки. Комический детектив, да и только. Начинали чекисты с «врагов народа», а эволюционировали до проституток. Браво, ФСБ! На все описанные погрешности обратил внимание следователь П.Трибой, которому поручили вести это дело. По поводу пленки он дал заключение [57, стр. 470]: «В ходе криминалистических исследований видеозаписи, обозначенной в СМИ как пленка «о человеке, похожем на Генпрокурора РФ», данных, дающих основание считать, что Скуратов Ю.И. и лицо, запечатленное на скандальной видеопленке, является одним и тем же лицом — не получено».

Приказом зам. Генпрокурора Колмогорова «Петра Трибоя сразу же отстранили от следствия, кабинет его опечатали. Девушек спрятали» [там же, стр. 471]. Тем не менее «24 августа 2000 года было прекращено расследование эпизодов, связанных с пленкой. Поскольку экспертиза, несмотря на мощное давление, так и не идентифицировала заснятого человека с Генеральным прокурором» [там же, стр. 487]. А дело «Мабетекса» кончилось арестом Бородина в США, где тот провел в тюрьме 83 суток и был вызволен оттуда уже новым президентом Путиным. В свое время, еще до дела «Мабетекса», у Бородина со Скуратовым были даже приятельские отношения.

Он даже доверительно жаловался последнему, что «президентская семья требует от него все больших и больших «вливаний». Как-то в приватной беседе он в сердцах проговорился: «Я уже не могу больше, тянут с меня деньги страшно». В связи с этим, наверное, и была вскоре отлажена схема денежных поступлений через «Мабетекс» [57, стр. 426].

После отставки сыгравшего свою роль премьера С.Кириенко Ельцин пытался вернуть на этот пост В.Черномырдина, но натолкнулся на решительное сопротивление Госдумы. В результате выбор остановился на компромиссной фигуре Е.Примакова. Долго на должности премьера ему удержаться не удалось. Непредсказуемость Ельцина и тут сказалась. Оправдывая эту отставку, Ельцин заявил по телевидению: «Стабилизация нищеты нам не нужна». Хоть и сам создал эту нищету. И сказано это было в тот момент, когда последствия кризиса августа 1998 года уже ощущались далеко не столь остро. Премьерская чехарда продолжалась и далее, вплоть до добровольного ухода в отставку самого Ельцина.

Отставка Примакова вызвала больше всего откликов. О ней сожалели многие, особенно из числа ностальгирующих по советскому прошлому. Знай, мол, наших советских руководителей. Скорее всего, поэтому ему приписывали роль спасителя страны после дефолта 1998 года. Но существует и другая точка зрения, выраженная в книге Л.Млечина [45, стр. 518]: «Кириенко девальвировал рубль — в обшей сложности в четыре раза — и тем самым открыл дорогу для развития отечественной промышленности. Импорт сразу подорожал, и возник спрос на более дешевые товары российского производства. Вырос экспорт. Рухнула и пирамида ГКО, которая высасывала деньги из экономики. Доходы в бюджет увеличились, и это позволило платить зарплаты и пенсии. Плодами решений, стоивших Кириенко карьеры, в полной мере воспользовались его сменщики — Примаков, Степашин и Путин».

Здесь ощущается некоторый элемент преувеличения. Что касается увеличения экспорта и поступлений в бюджет, а также отсасывающей роли ГКО — это все правильно. Вызывает большие сомнения открытие «дороги для развития отечественной промышленности». А это фактор немаловажный. Но откуда у промышленности, разрушенной за более чем пятилетний срок реформ, вдруг такая прыть, каким образом мог возникнуть толчок для увеличения выпуска продукции? Ведь требуются время и средства, и немалые, чтобы восстановить парк оборудования, запустить его в работу, провести определенные организационные мероприятия. Могли, правда, несколько оживиться мелкие производства повседневного спроса, но «погоды» это сделать не могло. Не настолько проворен российский предприниматель, чтобы оживить такую махину в столь короткий срок. А срок этот отсчитывался от августа 1998 года до отставки Примакова в мае следующего года. Ну, а почему отечественная промышленность, получившая такой мощный (по Млечину) толчок, от которого якобы встрепенулась, не продолжила этот путь развития, а по сей день остается в плачевном состоянии? И все же нельзя не отметить, что Примаков оказался гибким человеком и был востребован новым режимом. Кроме поста премьера, он возглавлял МИД, внешнюю разведку и Счетную палату. И недаром Ельцин, отправляя его в отставку, произнес слово «стабилизация», хоть и распространил его только на нищету. А ее уж кто способен ликвидировать в ближайшем будущем при сложившейся системе? И не в этом была причина отставки Примакова.