Читаем Рондо смерти полностью

- Здравствуй, Антон. - Я считал возможным отвечать ему на "ты", раз он называл меня по имени, хотя мы и не пили на брудершафт. Меньше всего мне хотелось изображать покорного подчиненного перед лицом большого босса. Если ему и не понравилась моя фамильярность, он никак не выразил своего недовольства.

- Подвези меня к Почтамту, - принял он мою игру. - По дороге и поговорим.

Мой "Боливар" нес нас двоих, а черная "волга", в которой приехал Антон, и "жигули" с его охраной следовали за нами в некотором отдалении. Сначала мы ехали молча, и только после того, как миновали мост метро и свернули на Набережное шоссе, он заговорил снова.

- Джек, поиски сокровищ штука опасная. Я тебе симпатизирую и делаю все, что в моих силах, но кое у кого могут сдать нервы, и в следующий раз ты вместо бриллианта получишь кусочек свинца. Брось это дело, ты нам его продал - и с концами. Если считаешь, что продешевил, скажи, подбросим тебе еще тысячу-другую. Ты меня понял? А щуп твой я оставлю себе на память.

- Я тебя понял, Антон. - Мой ответ не обещал ничего определенного, как и следует в подобных ситуациях. Опять наступило молчание. Значит, они снова побывали там и нашли мой прут. Очень хорошо! Пусть еще поищут, а если ничего не найдут, то ведь в Городе много парков и памятников... Мы остановились в Главпочтамта, обрушившийся портал которого похоронил недавно под своими обломками несколько случайных прохожих, прятавшихся от дождя. Сейчас все было убрано, но забор еще ограждал северо-восточный фасад.

- Пока, Джек.

Он вышел из машины, и я провожал его глазами, пока атлетическая фигура, мощь которой не могла скрыть просторная куртка-"дутик", не исчезла в подъезде огромного здания.

22

На миг умерьте ваше изумленье

И слушайте, что я вам расскажу...

В.Шекспир

Больше в одиночку действовать я не мог. Наступил период, когда было нужно, например, одновременно присутствовать и здесь, и на юге, где должны были концентрироваться боевики Организации. Кроме того, следовало подготовить "массовое обращение" к руководству. Мой рапорт могли проигнорировать, приписав его расстроенному воображению, отложить под предлогом необходимости тщательной проверки фактов как раз тогда, когда промедление было смерти подобно. Отмахнуться же от одновременного сообщения нескольких сотрудников было уже гораздо труднее.

Не знаю, какой повод мне пришлось бы придумать, чтобы полететь в Москву, если бы не удачно подвернувшийся вызов на очередное оперативное совещание. По должности я обязан был на нем присутствовать, хотя моя роль на таких совещаниях сводилась к роли немого статиста или, в лучшем случае, "певца за сценой", когда мои материалы включались в качестве составной части в один из докладов. Я всегда с раздражением воспринимал подобные вызовы, отрывавшие от текущей работы в самое неподходящее время, но на этот раз был очень доволен, так как опасался вызвать подозрение моих новых "друзей", если бы вдруг без достаточно убедительной и веской причины уехал из Города.

Совещание должно было продлиться три дня. В первый же день я нашел во время перерыва Гришу Ратманова, стоявшего у малиновой портьеры. На его лицо падали отблески, делавшие его похожим на оперного Мефистофеля. В зале вообще было много красного - от малиновых портьер до бархатного занавеса "партийного цвета", по выражению нашего штатного художника-оформителя. Полный контраст с тем, что я недавно видел на собрании командного состава Организации.

- Есть дело, Гриша. Предупреди ребят, соберемся у тебя в двадцать один ноль-ноль.

- Трубить "Большой сбор"?

- Нет, только наша пятерка. Обеспечь пиво.

- Ладно, все будет по высшему классу.