Читаем Рондо полностью

Когда я расстался с Иваном, тут и сам вспомнил другой случай с женщиной, что приходила ко мне на экспертизу. Она выставляла Архова чуть ли не светилом отечественной медицины. У нее оказалась с собой карточка из женской консультации. Она состояла на учете по беременности. Ее ударили по животу. Возникла угроза выкидыша. Я проводил ей экспертизу. Тут она и стала рассказывать про Архова, про Заслуженного врача Российской Федерации.

– Я ведь, доктор, на него одного уповаю. Вот детей долго не было, теперь забеременела. Он помог, лечил меня. А тут в автобусе, наша бывшая соседка, злая такая баба, на мое замечание, чтобы она взялась за ручку, а не болталась, как говно в проруби… Извините, я так и сказала… За живот и за ребенка, еду и боюсь. Так она меня локтем в живот. Не дай бог, ребенка потеряю опять. Я ведь ее по судам затаскаю. А Архов, он – душка. Муж с ним договорился, чтобы вел меня от начала и до конца. Ну, денег немного дали. Ни без этого же в наше время. Он меня, умница, и раньше спасал. Пошла к этой дуре, Черташиной, а вы же знаете, наверное, та – как овчарка. Орет и брешет, хуже кобеля сторожевого. Приписала мне уколы. Кровоточила я сильно. Как менструация, так целый месяц кровлю. Проколола я их, и хоть бы хны. Тогда мне и посоветовали к Архову. Ты, говорят, денег ему не неси, кофе купи хорошего. Десять уколов – и куда все делось?!

– Вы с этой же карточкой и к Черташиной и к Архову ходили? – поинтересовался я у разговорчивой пациентки.

– С этой, Сергей Петрович, с этой. Посмотрите, сами все увидите. Я еще на ту дуру, Черташину, в суд подам. Моральный и материальный ущерб пусть возмещает.

Я полистал толстую, исписанную уже многими врачами карточку, и легко отыскал записи Черташиной и Архова. Их разделяло несколько страниц с консультациями других врачей, в основном, терапевтов и хирургов. И то, что я обнаружил, решил озвучить. Хотя, наверное, было неправильно:

– Но ведь Черташина вам назначила десять внутривенных инъекций или уколов хлористого кальция. А через десять дней, когда вы обратились к Архову, он тоже назначил вам десять инъекций или уколов хлористого кальция внутривенно. Итого, с момента вашего обращения к Черташиной прошел месяц и в это время – двадцать инъекций хлористого кальция. Все они направлены на сгущение крови и прекращение кровотечения. Его повторное назначение не было так уж безопасно. Я думаю, вы были в зоне риска. А Архов, подозреваю, не прочел предыдущих записей Людмилы Петровны, а вы умышленно умолчали, чтобы не подрывать, мол, авторитета Архова, что вы обращались к Черташиной.

Женщина замолчала, и все дальнейшее время, что провела в моем кабинете, не проронила ни слова. Потом, когда как ошпаренная, выскочила из морга, где я, к сожалению, вел прием и живых лиц, начала лихорадочно перелистывать карту амбулаторного больного. Она жадно вчитывалась в корявый почерк всех врачей на исписанных страницах своего талмуда – амбулаторной карты. Ее на руки выдал ей следователь, когда направил ко мне на экспертизу.

Маскаеву Ирину я собирался смотреть только с гинекологом и никак не иначе. Такую практику я завел для себя давно, по первым шагам в судебной медицине. Сначала – от неуверенности, в силу малого опыта работы. Да и самих экспертиз по половым преступлениям оказывалось не так уж много в нашем провинциальном городке, чтобы я мог быстро поднатореть в них. А потом, произошедший курьезный случай убедил меня, пожалуй, на всю жизнь, что такие экспертизы и нужно проводить только с гинекологом, и лучше – с женщиной. Вы же, наверное, уважаемые читатели, помните скандальный случай, прогремевший во всех средствах массовой информации, когда известного врача-психотерапевта Кашпировского пациентка обвинила в изнасиловании. Что-то подобное могло случиться и со мной. Но, слава богу, я проводил судебно-медицинское исследование с врачом-гинекологом Светланой Анатольевной на заре своих проб и ошибок или начала начал. Мы со Светланой Анатольевной, доброй и честной коллегой, тогда облегченно вздохнули, избежав позора и стыда. Следователь поверил опытному гинекологу, может больше, чем мне, и раскрутил клубок ветреных отношений между девушкой и юношей. Парень изъявил и дал согласие жениться на ней, чтобы избежать тюремного наказания. А девушка обвинила в таком случае нас с гинекологом. Мол, мы инструментами, да, да, именно инструментами, исследовав ее, повредили или нарушили целостность девственной плевы. Как бы этим она снимала с парня свое первоначальное обвинение.

Перед тем, как пойти к гинекологу с Маскаевой, а все рядом, на территории больничного городка, поэтому я особо и не спешил, попросил потерпевшую подождать маму в коридоре.

Оставшись с Анастасией Петровной без дочери, но с медрегистратором Олей, присутствие которой было крайне необходимо, потому что в моей практике случались и другие курьезные ситуации, о чем я постараюсь рассказать в следующий раз, спросил ее:

– Анастасия Петровна! – наверное, так и должен был начать я. – Вы слышали, что говорила ваша дочь? Не хотите ли что-то теперь пояснить?