Эдор бы, не колеблясь, заколол пленника (твен редко убивали сами, но не мешали союзникам поступать так, как им заблагорассудится). Но Рон родился ротеном, а в Ротонне даже смертная казнь не существовала, да и простая справедливость не позволяла Рону поднять руку на абсолютно невиновного человека, несчастье которого состояло в том, что именно его маг утащил с поля. Но что же делать? Выхода Рон не видел. Он как-то не думал об этом раньше.

Из леса раздался громкий лай, и на поляну мощными прыжками выскочил серый зверь.

— Собака! Патруль! — воскликнул Кече, вскакивая на ноги. Однако, панике он не поддался, и воскликнул это шепотом. Рон знал, что легче выпить ручей, чем заставить животное выполнять сложные действия по внушению. Его мозг слишком невосприимчив, и даже в Мэгиене дрессировщики действовали через рефлексы и инстинкты. Скорее всего, пес натаскан на очень простой сценарий, и его можно будет сбить с толку, не дав хозяину что-нубудь заподозрить. Рон уповал только на это, когда «схватил» серого в ментальные тиски. Он выплеснул всю свою энергию, удерживая собаку от лая, и, ласково поглаживая, постепенно успокоил ее.

— А теперь беги к хозяину, хороший мальчик, не обращай на нас внимания. Мы тебе неинтересны, — уговаривал Рон полудикое животное, волка с небольшой примесью собачьей крови. Зверь вырвался из рук и убежал в лес.

Кече, шепча ругательства, затаптывал костер. Рон поглядел на него, и ему в голову пришло простое и очевидное решение, настолько очевидное, что Рон радостно рассмеялся.

— Нет, я не убью тебя, старина. Но ты должен мне довериться. Я переправлю тебя к одному моему другу, ко мне на родину. Я уверен — там тебе понравится, и примут тебя с радостью, когда я расскажу, кто ты. Хочешь жить в другой стране?

— Хочу. И… я доверяю тебе. Ты бы не церемонился так долго, если бы хотел меня убить. Потом, я понимаю, что другого выхода у тебя нет. А ты сам что будешь делать?

— Мне надо уходить отсюда. Сам видишь, какие дела.

Угольки костра еще не остыли, когда Рон ушел в ночь.

Глава 9. 3-6 июня 968 г. п. и. Форт Вильне, Ротонна.

Империя Каватлон.

— А здесь отличная кухня! — заметил Руджен, наблюдая, как Льрка моет посуду в умывальнике перед домом.

— А как же! Грибы — наше коронное блюдо.

— И хозяйка замечательная…

— Бросьте! Мама готовит лучше. Она любит этим заниматься. А я больше люблю их собирать.

— Вы вчера посушили почти весь наш улов. — сказал Руджен, вспоминая восхитительно-длинный вечер у камина, когда они с Льркой сидели рядом и он не уставал наблюдать за ловкими, длинными пальцами девушки, нанизывавшими свежие грибы на нитку.

— Да уж, есть у нас в доме любитель сушеных грибов. Тайком уничтожает все наши запасы. Как белка.

— Риллень? — усмехнулся волшебник.

— Кто же еще? Поедает их прямо в сушеном виде.

— Но они же грязные! — ужаснулся Руджен.

— Не такие уж и грязные! — рассмеялась девушка. — Мы ведь срезаем верхний слой. Во всяком случае, если уж на то пошло, они куда чище тех ягод с куста, что Вы едите сейчас.

Руджен недоверчиво заглянул в кружку с малиной, и его рука, уже было потянувшаяся за очередной ягодой, дрогнула.

— Да Вы ешьте, не бойтесь! Только будьте осторожны, там иногда попадаются червяки.

Руджен подавился.

— Впрочем, с мясом даже сытнее, — как ни в чем не бывало, продолжала девушка. — Кому как нравится.

Руджен бросил уничтожающий взгляд на юную отравительницу и с мрачной решимостью отправил в рот целую горсть малины. Девушка закончила мыть посуду и присела рядом с Рудженом.

— Да-а, сколько помню Рона, он всегда был гурманом. И не удивительно. — продолжил разговор волшебник.

— Забавно! Я знала Роне первую половину жизни, а Вы — вторую.

— Не совсем так. Я встретил его, когда он уже был учеником в цехе художников. И уже в первую нашу встречу понял, что он куда способнее меня.

— Умный в одном — простофиля в другом. Так у нас говорят. Почему Вы не хотите рассказать мне, как помогли ему бежать?

— Поймите, в этом нет моей заслуги. Я не хотел участвовать в этой затее и согласился только ради Рона. Слишком уж все было … жутко. И он сам должен рассказать, если захочет, вернее, если сможет.

— Что же он сделал? Кого-нибудь убил?

— Можно сказать и так. Но никто не пострадал, кроме него самого.

— И Вас.

— И меня. Я только наблюдал, но мне хватило. Кажется, Рону тоже было очень не по себе. Я не стал любить его меньше, но, вспоминая происшедшее, покрываюсь холодным потом. Раз он смог…

— Но что же могло случиться плохого, раз никто не пострадал?

— От кашмаров, которые снятся человеку тоже страдает только он сам.

— Но сон остается сном. Беседу прервала шляпка от мухомора, шлепнувшаяся прямо между Рудженом и Льоркой. Они подняли головы. На дереве, в нескольких ярдах от них, сидел Риллень.