Читаем Рон полностью

Ротени были зачарованы. Они выглядели как дети, получившие нежданнонегаданно необычайно притягательную волшебную игрушку.

Твен, наоборот, запаниковали. Они, правда, все же не бросились в бегство, так как были профессионалами, и не потеряли контроль над собой, но явно не разделяли восторга своих союзников. Один из арбалетчиков прицелился в зеленого дракона и выстрелил. Болт вонзился в правую переднюю лапу зверя. Он взревел. Один миг — и твен скрылся в столбе пламени.

Рон немедленно связался с командованием, черпая энергию от своего дракона, и попросил как можно скорее передать всем воинам Мэгиены приказ не мешать атаке. После нескольких несчастных случаев, твен и сами разобрались, в чем дело, и старались не попадаться на глаза драконов. Зато они с удовольствием вылавливали деморализованную пехоту противника и разрушали его технику. В следующих на очереди фортах все были оповещены заранее, и эксцессов больше не повторялось.

Облетев границу Ротонны и побывав в крупных полисах с гарнизонами каватсов, драконы направились в Кэрол Тивендаль, где по-прежнему шла вялая позиционная война.

После того, как Великие сожгли флот противника, Рон направил их в Каватлон — в царский дворец, единственное важное место Империи, где побывал разведчик. Звери уже начали уставать.

Разрушив центр столицы до основания, они, не теряя слаженности, поднялись в небо и перенеслись домой.

Они сделали свое дело и не были намерены больше возращаться. Остальное — забота людей.

x x x

На Южном материке драконы приземлились уже в разных местах — в своих гнездах на скалах.

Но небольшая группа собралась вокруг своего алого сородича. Рядом с ним высадили и Рона.

Молодой дракон был смертельно обожжен огнеметом каватсов.

Древняя магия (а, может быть, этика) не позволяли драконам лечить своих соплеменников. Они могли лишь утолить боль и прибавить жизненных сил для выздоровления. Но сейчас это было бесполезно.

Дракон поднял голову. Правого глаза не было, из левого вытекала слеза. Он посмотрел на заходящее солнце и, не взлетая, исчез.

— Куда он направился? — тихо спросил Рон у своего напарника.

— Чувствуя приближение смерти, мы переносимся к солнцу, чтобы сгореть в его огне. И потому нигде на земле ты не найдешь мертвого дракона. Солнце же — это единственное место на свете, дорогу куда мы знаем, ни разу там не побывав, с мига рождения.

— Сожалею… — склонил голову Рон.

Драконы запели прощальную песню. Они славили солнце.

x x x

Дракон доставил Рона прямо к хижине.

Юноша постоял несколько минут у калитки, вдыхая свежий вечерний воздух и прислушиваясь к шуншанию деревьев, потом пошел по дорожке к дому, манившему в ночном мраке светом своего единственного окошка.

Он вошел, не стучась.

Тлогги сидел за столом, нарезая табак своим здоровенным ножом; Росене вышивала что-то, сидя в уголке; Руджен устроился в качалке, ногами к камину. Льорки в комнате не было.

Когда скрипнула дверь, все обернулись к нему.

Тлогги поднял брови, Руджен вскочил, чуть не опрокинув качалку. Росене привстала и, не отрываясь, с надеждой смотрела на Рона.

Он оглядел их всех и улыбнулся.

— Все в порядке. Война закончена. — сказал он.

И его друзья улыбнулись ему.

Его взгляд опять пробежал по их лицам, окинул бревенчатые стены, задержался на пламени камина и кресле-качалке.

Пронзительное ощущение дома охватило его.

И тут Рон осознал, что впервые в жизни ему некуда спешить, впервые он никуда не опаздывает.

И, похоже, он, наконец, найдет свое счастье. Здесь — У камина, на краю Земли.