Читаем Рон полностью

— Наконец-то занялись сухопутным путем к Банноку. Река уже не может справиться с потоком грузов и переселенцев. Да и места здесь дикие, пора проложить хорошие дороги. У короля нет возможности строить слишком много самому — нужна дешевая рабочая сила, а дети рабов уходят из-под его руки. Через поколение уже никого нет. Но зато, после завоеваний, как оживляется строительство! Тогда рабочей силы так много, что пленников продают с аукциона. Вот скоро захватим Ротонну!..

Класт резко оборвал речь, но извиняться не стал — он был лордом. Разговор переел на другую тему. Вдруг Рон резко остановился и пошатнулся, будто его ударили тараном в грудь. Он узнал в одном из рабов того самого воина, стражника форта, что был с Гелем, когда на них напали эдоры. Ротен был обнажен по пояс, грязный, весь в пыли. Под кожей играли мускулы, но осанка стала сгорбленной, а голову он втягивал в плечи, словно боялся удара. На спине он тащил корзину с камнями, которыми была нагружена телега, стоявшая в двадцати шагах.

Рон покраснел, больше всего ему хотелось провалиться под землю, чтобы его не было видно. Добротная одежда и новехонькие сапоги жгли его огнем. Он мечтал лишь об одном — чтобы ротен не обернулся, иначе он умрет со стыда.

Класт проследил за его взглядом, и Рон поспешно выдавил:

— Пойдем отсюда.

Юный лорд внимательно посмотрел на Рона, но ничего не сказал.

«Я не смогу так жить. Я видел лишь одного, а что будет, когда вся страна наполнится ими? Придется уехать на северо-восточный или — сражаться.»

x x x

На этот раз Рон действительно не спешил вперед. Он изучал теорию, пока все не становилось кристально ясным. Надо сказать, что она оказалась сложнее математики и Рону давалась с трудом. Но он продолжал разбираться и все время повторял пройденное.

Обычно восторженные ученики, только что принятые в школу, доводят себя до нервного истощения, втихомолку применяя применяя свои новые возможности. Но Рон уже несколько утомился от своих самопальных занятий в лесу, и даже не понадобилось взбучки подмастерья, чтобы заставить его соблюдать график тренировок.

Тем не менее, Рону по сравнению с остальными учениками, легко удавалась «дикая» магия. Стоило ему понять, что хочет от него учитель, и он с легкостью выполнял любое простое упражнение.

С одной стороны это было хорошо, но с другой — возникал соблазн не разбираться в теории. Но Рон не давал себе спуску. Ротен страшно желал стать магом, он понял это с первого мига, когда встретился с магией Эмрио и Фингара. Это желание сперва утихло, заслоненное насущными проблемами, но возродилось с новой силой после встречи с Рудженом. Поэтому мальчик брал от своих учителей все, что только мог, уча даже то, что ему казалось ненужным. В душе Рон был педантом.

Простейшая магия называлась дикой от того, что была интуитивной. Теория была нужна, чтобы разобраться в сути процесса, а заклинания пробуждали в мозгу новые силы и помогали сосредоточиться. Они на четверть, если не больше, облегчали работу мага, как рычаг облегчает работу каменщика. Но только постигший законы, по которым они строятся, мог создать что-то новое, и поэтому теоретическая магия ценилась во много раз выше «дикой».

А вторая била из Рона ключом. Еще в начале зимы Санто сказал Рону:

— Если бы мы не знали, что не возвращаемся на этот уровень, я бы сказал, что в прошлой жизни ты был магом. И как это у тебя все так просто получается?

— Прости, я не совсем понял…

— Насчет чего?

— О прошлой жизни.

— А разве ты не знаешь, что с нами случается после смерти?

— В школе об этом не рассказывали…

— Наверное, потому, что про это почти никто ничего толком не знает. И рассказывать-то нечего. Да это и не важно.

— И все-таки?

— Впервые что-то узнали, когда ученики Тивендаля сумели поговорить с умершим. — У Рона вырвался возглас изумления. — Понимаешь, мы переходим с уровня на уровень. А между переходами души ждут в некоем месте, чтобы прийти в новый мир именно тогда, когда предназначено. С ожидающим можно поговорить.

— И что от них узнали?

— Только то, что я тебе рассказал. И еще, что мы не возвращаемся обратно, сюда. Как бы тебе это объяснить? Представь себе, что ты сидишь в комнате, где много дверей. Из нашей двери души уходят в несколько других, но никогда — туда, откуда вошли в комнату. Конечно, примитивная аналогия, но это вообще объяснить трудно.

— А они видели людей из других дверей? — жадно спросил Рон.

— Ну … да, но только они… они за оградой. Не имею понятия, что это значит.

— А как они выглядят?

— Там все выглядят одинаково, но как их описать, я не знаю.

— А ты сам их видел?

— Нет еще. Говорят, они ничего не помнят — ни деревьев, ни травы, ни воздуха. Даже имени своего. Вспоминают только самых родных и любимых.

— Как странно. Зачем же тогда жить… — пробормотал Рон.

— А во что верят в Ротонне? Я-то математик и о ротени ничего не знаю, хотя, конечно, должен. Она сейчас у всех на устах.