Читаем Рон полностью

— И как же?

— Он просто смотрит и вспоминает.

— Ну-ка! — Руджен протянул мальчику кубок, заблаговременно наполненный водой. — Покажи мне королевский замок!

— Снаружи?

— Да.

Рон опять сосредоточился и… у него ничего не получилось.

— Что-то не выходит, — сокрушенно пробормотал он, но тут вода потемнела и начали проступать знакомые очертания замка. Рон удвоил усилия, и изображение сделалось отчетливым.

Руджен, наклонившись, внимательно наблюдал за мальчиком.

— Я слегка помог тебе, но большую часть ты сделал сам, — сказал он, забирая назад кубок. — Тебе действительно не померещилось. И, похоже, ты обладаешь силой. Конечно, надо как следует проверить, но если это — правда, не пойти ли тебе к нам в ученики?

— Но, мне казалось, сначала надо стать мастером? И я так мало знаю о волшебстве!

— Еще бы! — Руджен рассмеялся. — Вряд ли в этой захолустной деревеньке или наполовину эдорском интернате кто-то хоть что-нибудь смыслит в магии. Разве что, Плант. Но ты, действительно, мало знаешь и еще меньше осведомлен о порядках в третьем полукружье. Если ребенок проявляет способности, и их замечают, то его берут в школу и до того, как он станет мастером. Он посещает занятия в цехе рядом с магической школой.

— А где она находится?

— Она не одна. Их четыре, вернее, уже пять. В каждой учится около семидесяти учеников, и полсотни они все вместе выпускают в год подмастерьями.

— Так много? А почему же в академии всего семьсот магов?

— Не так уж и много. Население империи — 50 млн., как тебя учили на уроках географии. Сила есть едва ли у каждого двадцать пятого, и лишь у одного из пяти хватает мозгов, чтобы разобраться в теории и пойти дальше примитивных трюков. Как у тебя с математикой, Рон?

— Учитель говорит, что я — лентяй, но в школе я у него был лучшим.

— Отлично! А с наукой жизни?

Рон скривился.

— Ага. Значит, магом-целителем тебе не быть. Но художник ты отличный, и память хорошая. Думаю, ты справишься. Дело в том, что если хочешь стать магом и попасть в академию, тебе надо либо открыть что-то новое в своей области, либо стать виртуозом-универсалом. Это далеко не каждому под силу. Вот почему академия так мала.

— Значит, ты возьмешь меня в школу?

— Я сам взять тебя в школу не могу. Могу лишь порекомендовать. Но, думаю, к моему мнению прислушаются. В нашем цехе таланты ценят. Но я хотел бы узнать о тебе побольше, а затем уже проверять.

— Я о тебе тоже! — расхрабрился Рон. — Я всего три дня в моей жизни общался с волшебниками.

— Хорошо, но на сегодня хватит. Встретимся завтра, в лесу, на старом месте, если не возражаешь.

x x x

Вечером следующего дня юный ротен рассказал Руджену свою историю. Она была короткой и времени заняла немного. Руджен в ответ поведал немного о себе:

— Я родился на северо-восточном, у моря, в племени рыболовов. Твен начали экспансию с запада, а рыболовы живут больше на востоке материка, а мое племя, вдобавок, — еще и почти на самом севере. В 33-ем, когда я родился (значит, ему двадцать четыре года, подумал Рон), наша судьба уже, пожалуй, была определена. Война подходила к концу, хотя наши сражались отчаянно. Стычки тянулись еще шестнадцать лет, пока не изловили последних жителей. В лесах с маленькими племенами воевать гораздо сложней, чем нападать на деревни на пустых островах посреди океана.

В 38-ом твен неожиданно напали на наш лагерь, перебив часовых. В лагере воинов почти не было, только женщины и дети, но подростки сопротивлялись, как могли. Я до сих пор помню, как мой брат, ему было одиннадцать, бросался с кинжалом на воина, впятеро сильнее его. Но, в конце концов, все сопротивляющиеся были убиты, а нас, оставшихся, посадили на корабль. Матери я там не встретил. Должно быть, ее тогда убили. Нас везли в обход материка, в порт Баннок, а затем вверх по реке, к озеру Тириен, а по нему в Кэрол Тивендаль.

— Неужели с северо-восточного вывезли всех жителей?

— Да. Там не было городов, а оставлять на воле племена твен не решились. Сейчас там лишь несколько проводников, согласившихся помогать поселенцам из Мэгиены. Твен уже построили города. Там недаром открыли пятую школу.

— А люди с северо-восточного, значит, тоже маги?

— Как ни странно, да. Раньше считалось, что магия подвластна только твен. Потом выяснилось, что и мои родичи могут стать волшебниками, правда, на десять твен со способностями наших, примерно с такой же силой приходится лишь трое, и только один способен всерьез учиться. С математикой мы не в ладах. Но все— таки у нашего народа таланты есть, не только у твен. А теперь еще ты.

— Ну ладно, а что же было с тобой дальше?