Читаем Рон полностью

В общем, торопись учиться, Рон! Подержу я тебя здесь годик-полтора, погоняю и представлю тебя цеху. У меня там друзья, вместе придумаем, как быть. Многое от тебя зависит. Тебе нужно стать хорошим мастером, чтобы преуспеть, ведь во время похода куда больше ценятся воины, врачи и учителя.

— Похода? На Ротонну?! — голос Рона зазвенел.

— Прости, малыш, — растерянно пробормотал Нелькос. — Я совсем забыл…

— Почему бы им не оставить нас в покое! — с ожесточением выкрикнул мальчик.

Нелькос нагнулся и взял его за плечи.

— А вот этого, сынок, никому больше не говори. Лучше об этом не думать, поверь мне, малыш, а то наживешь себе одни неприятности. Станешь гражданином — трепись себе как угодно, в худшем случае просто угодишь в тюрьму. А мальчишка старше десяти, не желающий принять Тивендаль, попадает в рабство с весьма призрачной надеждой на свободу.

После минутного молчания Рон спросил:

— А когда становятся гражданами? Эмрио мне много рассказывал про Мэгиену, но это я забыл у него спросить.

Рон осекся, с тоской ожидая расспросов, но мастер лишь кивнул головой.

— Да, я знаю, что ты познакомился с принцем. Глор раззвонил эту новость по всей школе. У нас нет определенного возраста совершеннолетия, как, например, в Трис-Броке. Крестьяне становятся гражданами в четырнадцать лет. С этого же возраста можно идти в армию и во флот, не спрашивая разрешения родителей, и, когда из юнги станешь моряком, а из кадета — воином, тогда и будешь гражданином. Ремесленники и мастера получают звание взрослого вместе со званием подмастерья. А лорды и торговцы вступают в свои права в четырнадцать.

— Как крестьяне. — улыбнулся Рон.

— Да, тут они равны. Считается, что в этом возрасте ребенок отличается от взрослого только опытом и знаниями и может отвечать за себя.

— А в каком сословии Ваша жена?

— Ты круто меняешь темы, паренек. Она художник, и неплохой. Юноши часто встречаются с девушками своего сословия и женятся на них.

— А воины? — лукаво спросил Рон.

— Даже армия нуждается в женщинах.

Отпустив эту двусмысленность, мастер прогнал Рона спать.

x x x

— Ты знаешь, скоро Новый Год! — сказал Пек как-то утром в ванной.

— Нетривиальное замечание. Ну и что?

— Ты не знаешь?! Будет большой праздник.

— У нас тоже праздники под Новый Год. Что же в этом удивительного? Я слышал, лучшие поедут на ярмарку?

— Это не главное.

— А что, кто-то приедет сюда?

— Само собой. — сказал Пек, вытираясь. — У нас ведь три интерната. Ближе к деревне — для малолеток, а по другую сторону, в направлении Андикрона — для девчонок. Новый Год все встречают дома. Как — я тебе рассказывать не буду, сам увидишь. Но здорово. А в первый день года приезжают к нам, устраивается грандиозная заварушка. Всем нравится. Некоторые малыши остаются потом здесь учиться.

— А у нас под Новый Год все собираются вместе, охотники обязательно возвращаются в форт. Никто не остается один. — мечтательно сказал Рон.

x x x

Как и предсказывал Пек, суматоха под Новый Год была большая. Началось все за три дня, когда все, кто успешно закончил учебный год, поехали на ярмарку. (Ни Рона, ни Пека не было в их числе.) Остальные лихорадочно сдавали долги, чтобы не заставили учиться в каникулы, а в промежутках украшали двор и школу еловыми лапами.

Из кладовой достали цветные блестящие игрушки. Некоторые были заводными. Существовали даже целые системы, сделанные руками учеников, которые приводились в действие одним поворотом рычага где-нибудь в укромном уголке.

31 декабря никто не учился. Все, кто не уехал на ярмарку (а уехавшие должны были вернуться вечером), мастерили из снега во дворах трех зданий школы большие, семь футов в высоту и четыре в ширину, арки. Группа ребят поехала за дровами в лес. (Рон был этому удивлен, так как зимой в школе обычно топили углем.) Наконец, за аркой и перед ней был приготовлен (сложен шатром) самый сухой хворост и несколько бревен для костров. Рону все было в новинку — у себя на родине ничего подобного он не видел.

И вот, после ужина, ближе к двенадцати, все, кто жил в главном здании, собрались во дворе у первого костра. (Точнее, пока около дров.)

Налект в праздничной серебристой накидке поднял руку и взглянул на небо. Луна уже взошла, ни одно облачко не заслонло звезд. Речь ректора была короткой и радостной. Закончилась она так:

— Последним, кого принес в наш дом этот год был Ронис Ворансон. И ему суждено сегодня зажечь последний костер уходящего года. — Налект протянул растерявшемуся мальчику факел.

— Давай, Роне.

Рон со смущенной улыбкой принял его, и учитель высек искру.

Промасленный факел вспыхнул, и Рон осторожно поднес его к костру. Почти одновременно с ним вспыхнули два других костра у соседних зданий. Когда огонь разгорелся, Налект пригласил всех потеснее окружить костер.

— Давайте споем прощальную песню.

Когда звуки песни замолкли, Налект выжидательно посмотрел на Полената, державшего в руках массивные часы, чуть меньше стенных и без маятника. Они показавали без пяти двенадцать.

— А первый новогодний костер по обычаю зажжет наш самый младший жилец — Ян.