Читаем Ромен Гари, хамелеон полностью

Бернар Берко эмигрировал во Францию, потому что здесь признавали румынские дипломы. Работая в Париже участковым врачом-гинекологом, он заведовал теперь санчастью «Лотарингии», лечил такие обычные болезни, как насморк, бронхит, ангина, желудочно-кишечные расстройства, а также делал несложные операции. Англичане были удивлены, увидев, что Берко ставит банки, — этот терапевтический метод еще не был известен за Ла-Маншем. Берко, в свою очередь, поражался тому, что гонорея, которую ему никак не удавалось вылечить традиционными способами, полностью проходила после короткого пребывания в английском госпитале. Тогда британские коллеги показали ему пронумерованные склянки с желтым порошком — пенициллином, даже название которого было в те годы военной тайной.

Берко за словом в карман не лез. Однажды между ним и полковником Корнильон-Молине, таким же любителем перченых шуток, произошел следующий диалог:

— Ну, эскулап вы наш, чем занимались в мирное время?

— Вы же знаете, я доктор медицины. Был врачом-терапевтом, специализировался на акушерстве и гинекологии.

— Поди ж ты, и как вас занесло к летчикам? Здесь-то вы что делаете?

— Да всё то же самое, господин полковник: лечу, когда дела — п…ец^{289}.

На самом деле до Бернара Берко врачом эскадрильи был какой-то дантист.

Иногда Ромен немного рассказывал о своих отношениях с матерью, потом снова о матери, как будто за пределами круга, в котором жили они двое, вселенная была пуста и безжизненна. «Мрачный, глубоко циничный скептик», — характеризовал его Марсель Буазо.

Обогнув мыс Доброй Надежды, судно бросило якорь в Кейптауне, в Южной Африке. Семейных офицеров посадили на «Эмпресс оф Кэнада», большой лайнер водоизмещением в 20 тонн, который шел через Фритаун на Гибралтар ночью. В Гвинейском заливе, неподалеку от Фритауна, теплоход потопила итальянская подлодка.

Несмотря на темноту, некоторые смогли прыгнуть в спасательные шлюпки. Экипаж сбросил на воду несколько плотов. Расталкивая друг друга, люди торопились покинуть тонущее судно. В конце первой ночи завязалась драка: плоты были перегружены, два из них могли перевернуться, и итальянские заключенные вынули ножи. Многие в изнеможении падали с плота и тонули, их тела тут же пожирали акулы: так погиб на глазах у своей жены Сюзанны лейтенант Поль-Жан Рокер. Видя, что женщину уже некому защитить, несколько человек пытались утопить и ее, чтобы освободить место^{290}.

Сюзанна Рокер после войны вышла замуж за Грегуара Салмановица и стала одной из самых близких и дорогих подруг Ромена Гари. Он познакомился с ней в Бейруте во время операций в Восточном Средиземноморье. «Как сейчас вижу его на табурете у стойки. Он не пил и невозмутимо молчал. Сидел совершенно неподвижно, не поворачивая головы ни вправо, ни влево»^{291}.

Еще один конвойный корабль, на котором переправлялась эскадрилья «Лотарингия», был торпедирован у Дурбана.

Суда приплыли к берегам Гибралтара 25 декабря, но и здесь никак не могли зайти в порт. Шесть эскадренных миноносцев, один авианосец и девять транспортных судов присоединили к конвою. Оставшиеся в живых из эскадрильи «Лотарингия» прибыли в Глазго 31 декабря 1942 года — вся дорога заняла у них 68 дней. Одетые в шорты и рубашки с коротким рукавом люди оказались на улицах, покрытых толстым слоем снега. Их собрали на базе в Кэмберли, неподалеку от Сэндхерста, и на протяжении месяца они проходили курсы переподготовки. Всё пришлось начинать заново: перед ними стояла задача освоить пилотирование и применение в бою нового Boston III — легкого цельнометаллического четырехместного бомбардировщика, выпускаемого на предприятиях американской компании «Дуглас» и работавшего на двух двигателях Wright Cyclone мощностью в 16 000 л. с.^{292} И все же он не мог сравниться с американскими «летающими крепостями». Экипаж Boston состоял из пилота, штурмана, главного пулеметчика-радиста и второго пулеметчика. Пилот занимал место в отдельной кабине. Штурман сидел впереди и чуть ниже пилота, в защищенной плексигласом кабине в носу самолета. В его задачу входило определение местонахождения объектов, обеспечение нормального полета и прицела на бомбардировку. У него за спиной, прямо перед пулеметчиками, располагался бомбовой отсек. Второй пулеметчик лежал на животе спиной к пилоту и должен был выполнять его указания, не забывая, что то, что для пилота правая сторона, для него — левая. Пилот, штурман и пулеметчик могли переговариваться друг с другом лишь с помощью бортовой связи^{293}.

Гари выучился на штурмана, в его функции входило давать указания пилоту на последнем этапе бомбардировки, чтобы он вел самолет с учетом отклонения от курса, вызванного воздействием ветра. Кроме того, именно штурман сбрасывает бомбы.