Читаем Ромейское царство полностью

Ибо над теми, кто живет общиной, не властвует ничто из того, что притягивает к земле; ибо у них нет золота, да и о каком золоте мне говорить, если [у них] нет ни собственной одежды, ни каких-либо съестных припасов. Ибо ныне один носит грубый плащ или экскомиду[13], а вскоре другой наденет ее, так что одежда всех является [одеждой] каждого, а одежда одного — [одеждой] всех. У них и совместная трапеза без закусок и каких-либо других приправ, которая встречает [садящихся за стол] одной зеленью и бобами, доставляемыми в количестве, необходимом для поддержания жизни и только. Они проводят дни и ночи в общих молитвах к Богу, до такой степени истощая себя и изнуряя трудами, что, кажется, видишь мертвецов без могил, [ходящих] по земле. Есть такие, кто, исполняя пост, продлевают его на два или три дня, другие же на пять или сверх того, и с трудом принимают даже необходимую пищу.

Иные же, выбирая противоположный путь, уединяются и запирают себя в тесные помещения такой ширины и такой высоты, что они не могут ни выпрямиться, ни лечь свободно, постоянно пребывая, по выражению апостола, в пещерах и земляных ямах. Другие возносят молитвы к Богу, обитая вместе со зверьми и в каких-то глубоко сокрытых пещерах. Однако ими придуман и еще один способ [подвижничества], превосходящий меру любого мужества и выносливости. Ибо отправляясь в раскаленную пустыню и прикрыв только то, что необходимо по природе, мужчины и женщины подвергают все остальные части обнаженного тела непомерным холодам и палящему дыханию ветров, равно презирая и зной и стужу. Они совершенно отвергают человеческую пищу и пасутся на земле — [их] называют пасущимися[14], — только от нее получая жизнь, так что с временем уподобляются животным, поскольку у них меняется внешний вид и по разуму они также отличаются от людей; завидев их, они бегут, и, преследуемые, находят [способ] скрыться или же благодаря быстроте ног, или же в каких-нибудь непроходимых местах.

Скажу и о другом, что едва не прошло мимо меня, хотя оно и превосходит по важности все остальное. Есть немногие, но они все равно есть, которые, как только получают бесстрастие посредством добродетели, возвращаются в мир в самую гущу его суеты; и объявляя себя безумными, до такой степени попирают тщеславие…, и до такой степени стремятся к мудрости, что едят с совершенным равнодушием, даже когда им приходиться быть у трактирщиков или перекупщиков, не обращая внимания ни на место, ни на внешний вид, ни на что-либо другое; они посещают многие бани, как правило, моясь вместе с женщинами, с такой силой побеждая страсти, что тиранят свою природу и не отвечают [ее зову] ни при взгляде, ни при прикосновении, ни даже в объятьях женщины; с мужчинами они мужчины, с женщинами женщины, и желают участвовать в обеих природах, а не только в какой-нибудь одной из них… Они часто и неутомимо падают на колени и с напряжение поднимаются, ибо только один порыв вдыхает огонь в их старость и добровольную слабость; они словно бесплотные атлеты и бескровные бойцы, для кого пост является настоящим пиром и роскошью, а предельное воздержание от еды — изобильной трапезой. Когда бы ни пришел к ним гость, даже ранним утром, он встречают [его] с приветствиями и щедростью, придумывая особый вид поста — есть, не испытывая желания; и вызывает изумление, как они, нуждаясь в стольких [вещах], довольствуются столь малым при такой роскоши; они враги своих прихотей и своей природы, подчиняющиеся желаниям тех, кто рядом с ними, чтобы во всем у них плотское наслаждение было отринуто и правила душа, разумно избирая и сохраняя прекрасное и богоугодное; блаженны они образом жизни, [который ведут] на земле, еще более блаженны своим уходом из мира, которого ежечасно ожидают, торопясь увидеть Желанного.

Из Актов III Вселенского собора в Халкидоне в 451 г.

[…] То, что ведет к жизни истинно и абсолютно монашеской достойно настоящего уважения. Но поскольку некоторые пользуются своими монашескими одеждами для того, чтобы вносить раздор в Церкви и d политические дела, оказываясь то там, то здесь, без всякого плана, в разных городах, и даже принимаются сами основывать монастыри, собор постановил, что никто не может ни построить, ни основать монастырь или место для богослужения без разрешения епископа города. Кроме того, было решено, что как городские, так и деревенские монахи будут подчиняться епископу. Они должны удовольствоваться тем, что постоянно будут в смиренном созерцании, посте и молитве в тех местах, которые будут для этого определены. Монахи должны стараться не вызывать беспорядков в делах Церкви или государства, не вмешиваться ни в те, ни в другие. Они должны покидать монастырь только в случае необходимости и по приказу епископа города.

Знаменитый церковный деятель, богослов и писатель Григорий из Назианза (ок. 330–390 гг.) о вступающих в состав духовенства.