Читаем Ромейское царство полностью

Умерев во время визита в североиталийский Медиолан-Милан, последний император, еще повелевавший всем Средиземноморьем, успел завещать западные владения младшему, 10-летнему сыну Гонорию, а восточные — старшему, 17-летнему Аркадию. Так в руках этого юного владыки, которого одни византийские историки называли благочестивым и грозным, а другие — кротким и безвольным, оказалась лучшая часть того, чему предстояло стать великой Византией. Впрочем, даже в тот момент разделение не воспринималось как непоправимое. Напомним, что Империя все еще считалась единой и до 438 г. абсолютно все декреты принимались от имени обоих императоров — и Востока, и Запада. Лишь после 476 г., когда восставший командующий германскими войсками, вождь Одоакр, объявленный своими воинами королем, убрал с трона западного римского императора малолетнего Ромула Августула и отослал регалии-знаки его власти в Константинополь, владыка этого «священнейшего города», как до того называли только старый Рим, стал единственным легитимным правителем римского Востока и Запада, законную верховную власть которого признавали короли варваров.

Ромеи справедливо считали себя прямыми наследниками Древнего Рима, более того, гражданами этого самого Рима, и не видели четкой границы между его и собственной историей. Поэтому довольно затруднительно определить точную дату рождения Ромейского царства. Споры на эту тему бесполезны. Одни исследователи полагают, что следует вести отсчет истории Византии с основания-освящения Константинополя в 330 г.; другие связывают ее возникновение с разделом единой Римской империи на Восточную и Западную, что произошло постепенно в течение 395–438 гг. Некоторые же считают, что говорить об истории византийской монархии следует лишь с VII в., когда Ромейская империя потеряла свои восточные и северные провинции в результате лихих арабских завоеваний и мощного напора славянской колонизации. Каждый из них прав лишь отчасти, ибо сплав старого и нового не получается в одночасье: новое государство, формально родившись в IV в., постепенно трансформировалось в христианскую правовую монархию, уже в V в. приобрело собственное лицо, институты, ритуалы, стиль правления, но изначально имело особые социально-экономические условия развития, отличные от тех, что знал попавший под власть диких германских народов Запад.

Византийское правительство с самого начала позаботилось, чтобы народы, населяющие Империю, стали оплотом православия. Важно также учесть, что Византия была типом древней Империи. За ней стояло то славное прошлое, которого не было и не могло быть у варварских государей Европы при всей их свирепости и безмерной храбрости. Верховенство здесь принадлежало единственному и неповторимому христианскому императору. Его именовали также августом, деспотом или василевсом (в переводе с греческого — «царь», что в свою очередь представляет славянский вариант слова «цезарь»).

Император ромеев был высшим магистратом в государстве, но считалось, что он получает власть от Бога и является Его другом. «Мною цари царствуют» — утверждало Священное Писание. Уже Константин Великий закрепил понятие «богоизбранный царь». Ромеи говорили, что таковой «…ниже только Бога и следует сейчас же за Богом». Подобное местоположение императора Византии где-то на пол пути к Небесам обеспечивало ему почитание, более того, даже благоговение, обожание подавляющего большинства его граждан, исповедующих христианство. Недаром в перечне добродетелей именно «евсевейя» — благочестие числилось одним из важнейших свойств царя.

Однако вызывающими уважение, неоспоримо священными, полагали византийцы, являлись императорский пост и сан, а не сам монарх как человек. В каком-то смысле это была административная должность, порожденная структурой государственного аппарата, и, значит, можно было стать царем, сделав карьеру в этом аппарате. В результате на троне мог оказаться как наследственный император, рожденный и воспитанный при дворе, так и его соправитель, не обязательно, сын или брат, а зять, племянник, другой родственник, а то и просто «усыновленный» фаворит, выскочка, которому способствовали талант или просто удача. Восстание против василевса как личности недостойной трона, неумелого, плохого, неблагочестивого правителя, не радевшего о благе подданных, не осуждалось, тем более, если мятежники выходили победителями и кто-либо из них узурпировал, то есть захватывал власть.