Читаем Ромейское царство полностью

Ромейская внешняя политика долгое время была удивительно прагматична, практична, бесстрастна и целесообразна. Народы, сохранявшие собственную политическую и юридическую организацию, даже если они размещались на территории Империи ромеев, обычно были связаны с Империей союзными договорами, но были не подданными императора, по-гречески ипиками, а так называемыми катиками, то есть даже терминологически отличались от граждан-ромеев. Один из корифеев отечественного византиноведения, Федор Иванович Успенский заметил по этому поводу: «Теория образования заслонов или таких территориальных групп, которые бы служили обороной границе и имели интерес отстаивать Империю против враждебных нападений со стороны, произошла не в Новое время. Напротив, на ней уже в Средние века основывались отношения между большими империями и государствами». Когда такие заслоны оказывались сдвинутыми с места, равновесие на границах нарушалось и грозило гибелью стране. Ромейское царство являло тому образцовый пример и пыталось всеми средствами соблюдать этот принцип, пока он оказался окончательно нарушен в XIV–XV вв. и это стало одной из важных причин окончательного падения Империи.

Желающие на полных правах влиться в сообщество цивилизованных народов, как уже не раз сказано, должны были прежде всего принять христианство. Этим они рассчитывали занять самостоятельное место в политической структуре Европы, установить нормальные и равноправные отношения с христианскими соседями. Однако сами византийцы полагали иначе, считая, что крещеные язычники автоматически становились подчиненными василевса. Вслед за духовным подчинением наступал черед политического подчинения «замиренных», «очеловеченных» через имперское Крещение варваров, эфников-иноземцев, хотя сама по себе христианская инициация «диких варваров» не было достаточным гарантом того, что эти крещенные и даже награжденные почестями переставали быть политическими противниками Империи. Увеличивались лишь шансы на то, что они перестанут быть откровенными врагами и даже станут служить в имперской армии — «христолюбивом воинстве». Впрочем, без особых надежд. В своей «Истории» автор второй половины XI в. Михаил Атталиат вспоминал, как пример с обращением печенежских вождей показал, «…что тщетно пытаться отбелить эфиопа и что кормить змею — то же самое, что благодетельствовать злому».

Распространение христианства осуществлялось Византией через христианизацию варварских элит, которые больше всего были заинтересованы в принятии новой веры. Но и тут следует учитывать, что принятие христианства служило для этих элит маркером престижности, признаком вхождения в иерархический круг суверенных властителей, средством для получения международного признания и, лишь в последнюю очередь, способом спасения души, посмертная судьба которой мало интересовала приземленных властителей — вчерашних язычников. Приняв Таинство Святого Крещения, они зачастую продолжали вести прежнюю жизнь, не обремененную моральными критериями Нагорной проповеди Иисуса. Принятие креста означало символический переход под покровительство нового христианского Бога и, во многих случаях оставалось первой и единственной ступенью на пути к небесному блаженству. Мотивы для такого поступка в большинстве случаев были далеки от духовных и зиждились на уверенности, что Христос — помазанник, мессия Господень и его святые будут более успешно исполнять функции старых языческих богов — помогать в войнах, способствовать богатству и процветанию рода правителя и его земли, даровать здоровье и преуспевание. Чем скорее и полнее эти надежды оправдывались, тем быстрее правящая верхушка, а за ней весь народ принимали Крещение, формально через эту инициацию становясь христианами.

Как бы то ни было, приобщаясь к христианской культуре, к византийской цивилизации, интегрируясь в военный механизм Империи, варвары-эфники становились если не ромеями, то «христианами» по духу. Но в таком случае, по мнению ромеев, они не могли оставаться вне сферы влияния Ромейского царства. В дело вступала старая доктрина времен основателя Нового Рима — Константина I Великого (324–337 гг.) — христианский мир, то есть мир Церкви и мир Империи, подвластный Константинопольскому императору, — неразделим. «Одна вера, одна Церковь, один император», — религиозно-политический идеал воспринимался ромеями только так даже после того, как во второй половине XI–XII вв. разделение Церкви и эпоха Крестовых походов положили конец существованию этого единого христианского мира. Во всяком случае, сама идея просуществовала еще некоторое время в безуспешных попытках заключения унии Церквей.