Читаем Ромашки для королевы полностью

Рона рассмеялась, наблюдая веселые искорки в глазах деда и невольно сочувствуя неизвестному важному человеку. Сидеть тут, с гостями, и смотреть на их радость было очень хорошо. Потом будет хуже. Потому что королем Збыр выкликнет на площади брата – это правильно и необходимо. Но ей станет надолго обидно и даже больно. За своего Ррына, который так много сделал, но теперь снова тысячник – никому ненужный и не памятный, тем более, что основную часть норников распустят. Второй сын в семье, даже не наследник, муж Становой знахарки – разве это честно? Он сделал так много! И он достоин награды. Рона уже и деду про это говорила, но Збыр не согласился – мол, король один. И Рртых был среди тех, кто одолел демона, его слава тоже велика теперь. Ррын же обижаться не умеет, он не таков. Он ее брату – друг, и за него только рад. А ей вот больно. И Рртыха нет рядом – хоть поговорить, он-то сам что думает? Не один дед его ищет, она тоже весь город обегала, и все без толку.

Утром искать наследника в Стальном не имело смысла.

Рртых Третий проводил до самого выхода из подгорного королевства Орильра и его исключительно зеленую и слабую после трудной гулянки жену. Помахал вслед, пожелал удачи. Выслушал обещания бывать часто, хоть сюда и не особенно близко добираться из Рэлло. Усмехнулся. Пусть идут. Зачем заранее говорить то, что пока не сбылось? Еще надо деда переупрямить, а у него теперь новая кирка, пока не особенно кривая…

Рыжий спустился на главный уровень Стального после полудня, усердно прячась и избегая норников, явно разыскивающих запропавшее высочество. Еще чуть рановато, еще полчасика…

А вот теперь – хорошее время. Сегодня работы с обеда отменены, все готовятся к коронации. К ночи выкатят бочки с пивом, вертелы устроят прямо на улицах и площади – и пойдет потеха. Н-да, не знают они еще, какая потеха! Даже Ррын не подозревает. Хотя – кто знает, они слишком давно знакомы. Не зря его норники так активно прочесывают площадь! Он приятеля лучше иных понимает. Перец вместе воровали, еще когда был жив Эфк. Вот ведь беда – нет его, прямо хоть плач! Как будто половину радости от победы украли. Вторая половина радости – вот она, живая и здоровая. И что будет с дедом, когда он это узнает – вообще лучше не думать.

Гррхоны практичны, они – род королей и героев, породу берегут. Наследник обязан… да все он знает. Сам себе раз сто на дню говорил последний год, который провел в пещерах. Потом ушел, думал – полегчает, забудется. Времени-то сколько! Или того проще, не станут его ждать. Бара, которая деду и отцу покойному очень нравилась, не стала убиваться – и теперь жена сотника спасателей. Говорят, вполне счастлива. Всем была хороша невеста – рыжая, четыре фута одиннадцать дюймов росту в ней… И Зави была под стать, ее Эфрых разыскал. Тоже рыжая и тоже рослая, руки как у кузнеца.

Рртых скривился. Лошадей и то выбирают по характеру, а не только по масти и росту. Ему вот скольких под седлом пришлось сменить, а кроме Сумрака нет в памяти ни единого. Он уже в ночь поймал Кэльвиля и упросил переправить старого иноходца морем на восток. Там его проводят, эльф обещал. Там порт не особо далеко, добредет. А то кормят невесть чем и слов хороших не говорят – так и исчахнет лошадка!

– Ты кушай, не расстраивайся, все у тебя получится, – успокаивала его Тафи, выставляя перед Рртыхом тарелочку с пирогом.

Рртых качнул головой – не голоден. Их – семью Тафи и прочих жителей – вывели из Желтого, в чем были. И угощения тут есть – значит, лишать хозяйку её собственного обеда. Пока жив был Эфк, сводный брат Тафи, им полагался двойной паек. А теперь – уже нет. И, хоть у гномов и нет безродных, ей в доме приемных родителей не особо уютно. Рртых знал историю семьи Эфка очень хорошо. Его мама трудилась в серных шахтах, и как-то ей там не очень уютно было.

В большинстве своем гномы к дыму привычны, а ей не повезло – то ли надышалась, то ли вовсе была непригодна к шахтной работе, и потому рано она ушла. Отец Эфка с горя подался в спасатели, обоих детей – Эфка и его старшую сестру – перевел в иную часть города. Может, сам в завалах хотел остаться, а может, никогда больше не желал попадать в родные места. Но вторую жену он себе именно что – откопал. Спас, рассмотрел и домой привел. Хорошая была женщина, крепкая и хозяйственная. Всего-то у нее и отыскался один недостаток – Тафи, дочь от первого брака.

Кузнецам с ювелирами родниться – дело последнее. А отцом Тафи приходится как раз золотых дел мастер – недомерок в четыре с половиной фута, испортивший и дочери породу. Дома ее немного стеснялись. Не то чтобы обижали, просто в Желтом на таких смотрят без интереса: в рабочем городе она – чужая. Ростом четыре фута и три дюйма, светленькая – почти белокурая, глаза для гнома вообще неправильные, серо-зеленые. И к тому же худощавая.